Сознание наконец вернулось к Джону. Он открыл глаза и еще даже не успел задуматься над тем, где он очутился, когда последние события, которые он мог вспомнить, пронеслись в его мыслях. Когда это случилось: сегодня, вчера, позавчера — зависело лишь от того, сколько времени он здесь лежал…
Добавить в моё избранное
24 мин, 35 сек 10377
Иди сюда, — сквозь зубы бормотал он.
— Ты, конечно, сожрешь меня, но не раньше, чем я вырву тебе твой паучий глаз.
«Жаль, я без оружия»…, — подумал Джон, и что-то сразу промелькнуло в его уме. Оружие! Это место и оружие… Кончено! Он так был занят подготовкой к грядущему сражению, что совсем забыл о ржавом мече лежавшем почти у него под ногами. Огненная дверь была еще достаточно маленькой: он еще мог успеть. Джон прыгнул к мечу, схватил его и тотчас вернулся назад. Он крепко сжимал в обеих руках старый меч: все лучше, чем бить монстра кулаками. Дверь значительно увеличилась — надо быть начеку. Джон, будучи неуверен, что у него получиться достаточно сильный рубящий удар, перехватил меч по-другому: лезвием вниз, словно жрец, готовый принести жертву богам, словно воин, казнящий противника, смиренно склонившегося перед ним.
Вот появилось существо. Охотник бросился на жертву, а жертва — на охотника. Камни окропила кровь. Пять острых когтей распороли живот Джона, и он поймал в руку свои кишки. Но не раньше, чем воткнул меч глубоко в плечо демона. Чудовище громко завизжало: словно разом взвизгнуло стадо свиней. Темная кровь потекла из его раны. Джон стоял перед кричащим монстром, держа в руках свою плоть, и улыбался: чудовищу можно навредить, чудовищу можно отомстить! Взмах черной руки — и шея человека хрустнула. «Ничего, мы все начнем сначала!» — подумал умирающий. Что это было? Злость? Жажда мести? Азарт битвы? Так или иначе, Джон уже начал радоваться своему«бессмертию»… День ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ Джон очнулся с улыбкой на лице. Еще бы: перед смертью он все-таки отрубил твари лапу. Конечно, тварь снова вылезет из огня целая и невредимая: она восстанавливалась не хуже самого Джона. Но это означало, что он все лучше и лучше обращался с оружием. Сначала ранил тварь в плечо, на следующий раз раздробил чудищу колено. Потом вспорол ему брюхо, потом бил туда, где должно было находиться сердце, но чудовище осталось живо: либо сердце его было в другом месте, либо существо вообще в нем не нуждалось. А было и так, что Джон отсек твари три пальца на лапе. А в другой раз — оба хелицера! Чего он только ни отрубал своему врагу… Тридцать два раза он возрождался с того момента, как взял в руки меч, тридцать два раза ранил чудовище. Конечно и сам умирал столько же раз: демон то разрывал его на части, то ломал ему кости, то протыкал когтями насквозь… Не важно… Джон подошел к лежащему на привычном месте мечу, не слишком острому, но тем не менее пригодному для борьбы, медленно поднял его и лениво и неторопливо встал на «исходную позицию». Пламенеющие врата вновь отворились. Чудовище, выпрыгнув из огня, попыталось схватить агрессивную жертву лапами, но Джон резко упал на землю (он ожидал такое нападение -он хорошо изучил тактику чудовища), подкатился твари под ноги и одним сильным ударом отсек мохнатую ступню. Чудовище громко взвыло, в недоумении расставив руки в стороны, и, не удержав массу своего тела на одной ноге, завалилось на бок. Мститель же вскочил на ноги и, перепрыгнув тушу зверя, отсек его паучью голову. Голова упала и, прокатившись несколько метров, остановилась.
— Так тебе, тварь! — крикнул Джон и пнул ногой голову, отчего та подлетела к обрыву и сгинула в огненной бездне. Холодное пламя портала охватило труп существа и вскоре исчезло вместе с ним.
Тихое рычание раздалось за спиной у Джона. Он обернулся: сзади открывалась новая дверь. Она была уже около полуметра в диаметре. Джон не успел отойти: черная лапа, вылетев из пламени, схватила человека за голову и, сжав ее с огромной силой, раздробила кость… День СОРОК ТРЕТИЙ … Джон устало смахнул темно-красную жижу с лица и, слегка обтерев об одежду влажную руку, крепче сжал меч, немного испачкав рукоять в этой отвратительной смеси пота и крови: его красной крови и черной жижи чудовища. Если бы Джон мог в тот момент отвлечься и задуматься о своих действиях и своем внутреннем состоянии, он, вероятно, сам бы не понял, что двигало им. Страшный азарт захлестнул его, недавнее желание мести вылилось в животную жажду убийства. Но у Джона не было времени задуматься: вновь и вновь чудовище возрождалось и нападало на него. Но это уже была не та мука, которой он в первое время считал свое пребывание здесь. Теперь это была игра, ужасная игра, в которой два существа состязались в реакции и силе. Единственный риск — боль. Единственный приз — выпотрошить жертву. Правила придуманы не Джоном и не тварью: откуда бы в этих адских горах вновь и вновь появлялся старый меч, дающий Джону шанс против загнутых крючками отравленных хелицер, мощных челюстей и острых когтей. Владыка этого Ада давно записал условия игры. Играющий согласен с ними.
Джон устал, но все еще держался на ногах. Сколько времени он уже не умирал? В мире мертвых, где солнце ни разу не поднялось из-за горизонта, а свет исходил от неугасаемых огненных облаков, время невозможно было считать так, как считают живые.
— Ты, конечно, сожрешь меня, но не раньше, чем я вырву тебе твой паучий глаз.
«Жаль, я без оружия»…, — подумал Джон, и что-то сразу промелькнуло в его уме. Оружие! Это место и оружие… Кончено! Он так был занят подготовкой к грядущему сражению, что совсем забыл о ржавом мече лежавшем почти у него под ногами. Огненная дверь была еще достаточно маленькой: он еще мог успеть. Джон прыгнул к мечу, схватил его и тотчас вернулся назад. Он крепко сжимал в обеих руках старый меч: все лучше, чем бить монстра кулаками. Дверь значительно увеличилась — надо быть начеку. Джон, будучи неуверен, что у него получиться достаточно сильный рубящий удар, перехватил меч по-другому: лезвием вниз, словно жрец, готовый принести жертву богам, словно воин, казнящий противника, смиренно склонившегося перед ним.
Вот появилось существо. Охотник бросился на жертву, а жертва — на охотника. Камни окропила кровь. Пять острых когтей распороли живот Джона, и он поймал в руку свои кишки. Но не раньше, чем воткнул меч глубоко в плечо демона. Чудовище громко завизжало: словно разом взвизгнуло стадо свиней. Темная кровь потекла из его раны. Джон стоял перед кричащим монстром, держа в руках свою плоть, и улыбался: чудовищу можно навредить, чудовищу можно отомстить! Взмах черной руки — и шея человека хрустнула. «Ничего, мы все начнем сначала!» — подумал умирающий. Что это было? Злость? Жажда мести? Азарт битвы? Так или иначе, Джон уже начал радоваться своему«бессмертию»… День ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ Джон очнулся с улыбкой на лице. Еще бы: перед смертью он все-таки отрубил твари лапу. Конечно, тварь снова вылезет из огня целая и невредимая: она восстанавливалась не хуже самого Джона. Но это означало, что он все лучше и лучше обращался с оружием. Сначала ранил тварь в плечо, на следующий раз раздробил чудищу колено. Потом вспорол ему брюхо, потом бил туда, где должно было находиться сердце, но чудовище осталось живо: либо сердце его было в другом месте, либо существо вообще в нем не нуждалось. А было и так, что Джон отсек твари три пальца на лапе. А в другой раз — оба хелицера! Чего он только ни отрубал своему врагу… Тридцать два раза он возрождался с того момента, как взял в руки меч, тридцать два раза ранил чудовище. Конечно и сам умирал столько же раз: демон то разрывал его на части, то ломал ему кости, то протыкал когтями насквозь… Не важно… Джон подошел к лежащему на привычном месте мечу, не слишком острому, но тем не менее пригодному для борьбы, медленно поднял его и лениво и неторопливо встал на «исходную позицию». Пламенеющие врата вновь отворились. Чудовище, выпрыгнув из огня, попыталось схватить агрессивную жертву лапами, но Джон резко упал на землю (он ожидал такое нападение -он хорошо изучил тактику чудовища), подкатился твари под ноги и одним сильным ударом отсек мохнатую ступню. Чудовище громко взвыло, в недоумении расставив руки в стороны, и, не удержав массу своего тела на одной ноге, завалилось на бок. Мститель же вскочил на ноги и, перепрыгнув тушу зверя, отсек его паучью голову. Голова упала и, прокатившись несколько метров, остановилась.
— Так тебе, тварь! — крикнул Джон и пнул ногой голову, отчего та подлетела к обрыву и сгинула в огненной бездне. Холодное пламя портала охватило труп существа и вскоре исчезло вместе с ним.
Тихое рычание раздалось за спиной у Джона. Он обернулся: сзади открывалась новая дверь. Она была уже около полуметра в диаметре. Джон не успел отойти: черная лапа, вылетев из пламени, схватила человека за голову и, сжав ее с огромной силой, раздробила кость… День СОРОК ТРЕТИЙ … Джон устало смахнул темно-красную жижу с лица и, слегка обтерев об одежду влажную руку, крепче сжал меч, немного испачкав рукоять в этой отвратительной смеси пота и крови: его красной крови и черной жижи чудовища. Если бы Джон мог в тот момент отвлечься и задуматься о своих действиях и своем внутреннем состоянии, он, вероятно, сам бы не понял, что двигало им. Страшный азарт захлестнул его, недавнее желание мести вылилось в животную жажду убийства. Но у Джона не было времени задуматься: вновь и вновь чудовище возрождалось и нападало на него. Но это уже была не та мука, которой он в первое время считал свое пребывание здесь. Теперь это была игра, ужасная игра, в которой два существа состязались в реакции и силе. Единственный риск — боль. Единственный приз — выпотрошить жертву. Правила придуманы не Джоном и не тварью: откуда бы в этих адских горах вновь и вновь появлялся старый меч, дающий Джону шанс против загнутых крючками отравленных хелицер, мощных челюстей и острых когтей. Владыка этого Ада давно записал условия игры. Играющий согласен с ними.
Джон устал, но все еще держался на ногах. Сколько времени он уже не умирал? В мире мертвых, где солнце ни разу не поднялось из-за горизонта, а свет исходил от неугасаемых огненных облаков, время невозможно было считать так, как считают живые.
Страница 3 из 7
