Камни не умеют смеяться

Если дед пропал в самом начале гастролей, а отец — точно посередине, то новая жертва может выпасть на последнее представление. Хотя почему — жертва? Что значили слова Невилла о том, что скоро Дик встретится с родными? Это были последние мысли доктора — он уснул прямо за столом, уронив голову на исписанные листы.

Спустя несколько дней, прошедших в тревожном ожидании и напряженных предположениях, к доктору опять постучали. Идя к двери, он внезапно представил себе, что за ней стоит Невилл. Ухмыляясь вымазанным в губной помаде ртом, он протянет к нему свои лапищи и сдавит его шею в железном захвате… Но на пороге стояли дети. Четверо. Доктор мгновенно сообразил, что случилось.

— Дик пропал, — скорее утвердительно, чем вопрошающе, сказал он.

Вместо ответа Барбара залилась слезами. Спустя миг ревела и Венди. Пит кусал губы, но крепился. Боб молча смотрел на доктора своими голубыми глазами.

— Заходите, — доктор открыл дверь пошире и прошел первым.

Остальные вошли за ним, причем, как заметил доктор, шедший последним Пит тщательно запер дверь.

— Опять Невилл? — задал вопрос доктор, наливая девочкам воды.

— Как же так? — упавшим голосом сказал Пит.

— Дик был… В смысле, он такой осторожный.

— Как это произошло?

— Ничего особенного не случилось. Если дедушка и отец пропали, уйдя из дома, то Дик пропал прямо из своей спальни.

— Тогда, быть может, дело не в клоуне?

— На этот раз — именно в клоуне, — и Боб вынул из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги.

— Барби нашла это под матрацем в вагончике Кло.

Доктор взял бумагу в руки. Строчки, по которым он скользнул глазами, содержали стандартное описание контракта. Однако внимание его привлекла последний пункт. Он гласил: «На убывающую — первая часть, в новолуние — вторая, на растущую — третья, в полнолуние — последняя».

— Вы заметили? — сунул нос в контракт Пит.

— Вот здесь, где вы читаете. Что это значит, вам понятно?

— Способ выплаты гонорара, — ответил доктор.

— Только почему так странно… Он замолчал и посмотрел на детей.

— Понятно, — сказал он, и вдруг закричал.

— Понятно, черт возьми! Идиот! Кретин! Недоумок! Как я мог не понять это сразу?

— Верно, док, — Боб забрался с ногами в кресло и обхватил руками колени.

— На убывающую луну исчез дедушка, в новолуние пропал отец, а на растущую — Дик.

— Но что будет в полнолуние? — пробормотал доктор, и тут его взгляд упал на Венди. Ту трясло, как в лихорадке.

— Нет, ребята! Я не позволю этому психопату убить кого-нибудь из вас!

— Я вот что думаю, док, — сказал Боб.

— Может статься, что никакое это не убийство.

— Это еще почему? — удивился доктор.

— Он ворует ваших родных из вагончиков, а вы говорите, что то не убийство?

Вместо ответа Боб указал пальцем на подпись дедушки внизу контракта.

— Ну и что? На что тут смотреть? Обыкновенные красные… Не договорив, доктор вскочил, бросился к шкафчику с различными колбами и мензурками. Вытащив одну, он откупорил ее и аккуратно капнул содержащимся в ней раствором на подпись. Чернила мгновенно поменяли цвет.

— Куда же мы с вами вляпались, ребятки, — ошарашенно сказал он.

— Это кровь, да? — уточнил Боб.

— Я сразу догадался.

— Выходит, ваш дедушка продал душу дьяволу, — доктор принялся расхаживать по комнате, потирая руки.

— Так-так-так… И что прикажете делать мне? Осиновый кол, распятие и серебряные пули?

Неожиданно в дверь заколотили. В окна забили прожектора, а многократно усиленный динамиками голос прогремел:

— Эй, док! Ну-ка, выходи с поднятыми руками! И выпусти для начала ребятишек! Только без фокусов!

— Это полиция, с ними шутки плохи, — доктор подошел к двери и, открыв ее, стал выпускать по одному ребят. Последним он вышел сам, подняв руки, которые ему тут же заломили за спину бравые служаки. Среди полицейских доктору бросилась в глаза высокая фигура. «Надо же, — подумалось ему, — сам князь тьмы явился».

— Док, — Боб подбежал к нему, — мы дадим показания в вашу пользу!

— Мальчики, не мешайте полиции выполнять свою работу, — раздался голос, похожий на грохот катящихся камней.

— Идите домой, мистер Кук уже заждался.

— Невилл, если не ошибаюсь? — и доктор взглянул в глаза стоящему рядом с машиной гиганту. Действительно, более добродушного лица ему не приходилось видеть. Казалось, обладатель его сейчас хлопнет тебя по плечу и пробасит: «Ну что, парень, не задалась житуха? Пошли тяпнем по пивку, и все будет о`кей!» И даже глаза не выдавали в громиле ничего дьявольского — обычные серые глаза, полные вселенское равнодушие.

— Он самый, — громыхнул в ответ клоун.

— Что ж это вы так, а, док?