Черные грозовые тучи нависали над ее головой, словно гигантские птицы, но Вероника не замечала их. Что тучи? Они прольются на землю серебряным дождем слез, и небо вновь будет чистым и голубым. Куда сильнее беспокоил Веронику тот беспросветный мрак, что поселился в ее душе. Мрак, тяжелый как камень, глубокий, как Марианская впадина, непреодолимый, как глубины космоса.
Добавить в моё избранное
23 мин, 48 сек 5257
Там и удобнее это делать, и вся косметика под рукой, и времени значительно больше. А здесь что можно сделать? Накрасить губы да пройтись кисточкой с тушью по ресницам. Вероника заглянула в сумочку. Черт! Даже контурного карандаша для губ нет, а ведь она собиралась остаться у Игоря на ночь. Вот бы утром попсиховала, дурочка. Все этот чертов экзамен.
Наконец кое-как, приведя себя в порядок, Вероника вышла из дамской комнаты.
Сергей ждал ее на том же месте. Он сидел, такой смешной в своей военной куртке, с этой всклокоченной бородой и горящими глазами… Вероника улыбнулась. Подсела к нему, залпом выпила остывший кофе.
— Кофе уже остыл, — сказал Сергей.
— Я заметила, — Вероника кокетливо опустила глаза.
— Извини, что заставила тебя ждать.
— Это не страшно. Зато ты стала еще красивее, а общество такой красавицы, поверь, может компенсировать любое время, затраченное на ее ожидание.
Вероника покраснела.
— Ты считаешь меня красивой?
— А разве я не прав? — удивился Сергей.
— Если не прав, скажи мне.
— Нет, ты прав.
— Ну, вот видишь… Вероника вновь улыбнулась. Рядом с Сергеем ей было так хорошо, так спокойно.
— Расскажи мне о себе, — попросила она.
— Чем ты сейчас занимаешься?
— Ничем, — пожал плечами Сергей.
— В советское время, таких как я, называли тунеядцами. А вообще-то я художник. Картины пишу.
Вероника удивленно округлила глаза. Сергей художник? В это трудно поверить.
— И давно?
— Что? Давно ли я художник? Да года три, наверно. Поверишь — ли, после смерти родителей… — он замолчал.
— Твои родители… Прости, я не знала.
— Автокатастрофа. Я с ними в машине ехал, все видел своими глазами. Отец не справился с управлением, машину занесло, и она врезалась в дерево. Я чудом выжил.
Он замолчал. Вероника смотрела на свои руки. Она не знала что сказать. Не знала, что принято говорить в таких случаях. Ей было жаль родителей Сергея, жаль самого Сергея, но при этом она испытывала какое-то чувство неловкости, как будто без разрешения заглянула в кабинет гинеколога во время приема пациентки. Вроде бы ничего страшного не случилось, но до безобразия стыдно и неловко.
Сергей выпил свой коньяк и продолжил.
— Так вот, после их смерти у меня началась жуткая депрессия. Жить не хотелось. И я решил походить к психиатру, — он закрыл глаза.
— Врач забавный попался, все какие-то шутки да прибаутки из себя давил, а потом выписал мне антидепрессанты и посоветовал заняться живописью. Я и попробовал — получилось неплохо. Один из друзей показал мои работы своему преподавателю из художественной академии, и тот посоветовал мне не бросать это занятие. Сказал, что я талантливый самородок. С тех пор и рисую. Кое-что даже продать смог.
— Здорово, — похвалила его Вероника. Хотя, что тут может быть здорово? Умный вроде бы парень, а какой-то ерундой занимается, подумала она. Вероника всегда была прагматичной, и считала, что любое дело должно приносить стабильный доход. А какой доход у художника? Сегодня продал картину, а завтра нет. И что тогда, голодным сидеть?
— А живешь на что? — осторожно спросила она.
Сергей рассмеялся. Громко, раскатисто.
— Живу? — сказал он отсмеявшись.
— Я не живу, я существую. Слава Богу, не один я такой в этой стране. Помогаем друг другу, чем можем.
— Ясно, — вздохнула Вероника. Ей вдруг стало очень скучно. Иллюзии пропали. Чудес не бывает. Что жизнь сделала с Сергеем? Она вспомнила, как в восьмом классе они целовались в ее квартире, и он делился с ней своими планами на жизнь, и планы эти были грандиозными. Тогда она верила ему, и готова была прожить рядом с ним всю жизнь. Нет, он не был ее первым мужчиной, до этого у них не дошло. Но когда он уехал из города, она плакала целый месяц, не в силах забыть этого красивого парня. А теперь, глядя на него, она не испытывала больше ничего. Только жалость.
«А ведь еще несколько минут назад я была готова довериться ему во всем» — подумала она.
Неожиданно ей стало нехорошо. Голова вдруг резко закружилась, перед глазами все поплыло, куда-то поехало, и Вероника почувствовала, что сейчас она просто отключится.
«Это от переутомления, — успела подумать она, — я просто устала». Затем глаза ее закатились, и она потеряла сознание.
Вероника не помнила, как пришла в себя. Просто в какой-то момент она поняла, что больше не плавает в темном океане забытья, и все, что происходит вокруг нее не сон. И хотя со всех сторон ее продолжала окружать непроглядная тьма, она ясно осознала, что эта тьма реальна. Она слышала какие-то призрачные таинственные звуки, ощущала легкое движение воздуха вокруг своего тела, но глаза ее по-прежнему смотрели в беспросветное чрево мрака.
Мысли Вероники путались.
Наконец кое-как, приведя себя в порядок, Вероника вышла из дамской комнаты.
Сергей ждал ее на том же месте. Он сидел, такой смешной в своей военной куртке, с этой всклокоченной бородой и горящими глазами… Вероника улыбнулась. Подсела к нему, залпом выпила остывший кофе.
— Кофе уже остыл, — сказал Сергей.
— Я заметила, — Вероника кокетливо опустила глаза.
— Извини, что заставила тебя ждать.
— Это не страшно. Зато ты стала еще красивее, а общество такой красавицы, поверь, может компенсировать любое время, затраченное на ее ожидание.
Вероника покраснела.
— Ты считаешь меня красивой?
— А разве я не прав? — удивился Сергей.
— Если не прав, скажи мне.
— Нет, ты прав.
— Ну, вот видишь… Вероника вновь улыбнулась. Рядом с Сергеем ей было так хорошо, так спокойно.
— Расскажи мне о себе, — попросила она.
— Чем ты сейчас занимаешься?
— Ничем, — пожал плечами Сергей.
— В советское время, таких как я, называли тунеядцами. А вообще-то я художник. Картины пишу.
Вероника удивленно округлила глаза. Сергей художник? В это трудно поверить.
— И давно?
— Что? Давно ли я художник? Да года три, наверно. Поверишь — ли, после смерти родителей… — он замолчал.
— Твои родители… Прости, я не знала.
— Автокатастрофа. Я с ними в машине ехал, все видел своими глазами. Отец не справился с управлением, машину занесло, и она врезалась в дерево. Я чудом выжил.
Он замолчал. Вероника смотрела на свои руки. Она не знала что сказать. Не знала, что принято говорить в таких случаях. Ей было жаль родителей Сергея, жаль самого Сергея, но при этом она испытывала какое-то чувство неловкости, как будто без разрешения заглянула в кабинет гинеколога во время приема пациентки. Вроде бы ничего страшного не случилось, но до безобразия стыдно и неловко.
Сергей выпил свой коньяк и продолжил.
— Так вот, после их смерти у меня началась жуткая депрессия. Жить не хотелось. И я решил походить к психиатру, — он закрыл глаза.
— Врач забавный попался, все какие-то шутки да прибаутки из себя давил, а потом выписал мне антидепрессанты и посоветовал заняться живописью. Я и попробовал — получилось неплохо. Один из друзей показал мои работы своему преподавателю из художественной академии, и тот посоветовал мне не бросать это занятие. Сказал, что я талантливый самородок. С тех пор и рисую. Кое-что даже продать смог.
— Здорово, — похвалила его Вероника. Хотя, что тут может быть здорово? Умный вроде бы парень, а какой-то ерундой занимается, подумала она. Вероника всегда была прагматичной, и считала, что любое дело должно приносить стабильный доход. А какой доход у художника? Сегодня продал картину, а завтра нет. И что тогда, голодным сидеть?
— А живешь на что? — осторожно спросила она.
Сергей рассмеялся. Громко, раскатисто.
— Живу? — сказал он отсмеявшись.
— Я не живу, я существую. Слава Богу, не один я такой в этой стране. Помогаем друг другу, чем можем.
— Ясно, — вздохнула Вероника. Ей вдруг стало очень скучно. Иллюзии пропали. Чудес не бывает. Что жизнь сделала с Сергеем? Она вспомнила, как в восьмом классе они целовались в ее квартире, и он делился с ней своими планами на жизнь, и планы эти были грандиозными. Тогда она верила ему, и готова была прожить рядом с ним всю жизнь. Нет, он не был ее первым мужчиной, до этого у них не дошло. Но когда он уехал из города, она плакала целый месяц, не в силах забыть этого красивого парня. А теперь, глядя на него, она не испытывала больше ничего. Только жалость.
«А ведь еще несколько минут назад я была готова довериться ему во всем» — подумала она.
Неожиданно ей стало нехорошо. Голова вдруг резко закружилась, перед глазами все поплыло, куда-то поехало, и Вероника почувствовала, что сейчас она просто отключится.
«Это от переутомления, — успела подумать она, — я просто устала». Затем глаза ее закатились, и она потеряла сознание.
Вероника не помнила, как пришла в себя. Просто в какой-то момент она поняла, что больше не плавает в темном океане забытья, и все, что происходит вокруг нее не сон. И хотя со всех сторон ее продолжала окружать непроглядная тьма, она ясно осознала, что эта тьма реальна. Она слышала какие-то призрачные таинственные звуки, ощущала легкое движение воздуха вокруг своего тела, но глаза ее по-прежнему смотрели в беспросветное чрево мрака.
Мысли Вероники путались.
Страница 4 из 7
