Задолго до того как Майк Фрост подъехал к небольшому двухэтажному дому своего друга, червь беспокойства стал терзать его тягучей головной болью. Машина еле ползла по запруженной улице. Вдоль тротуаров мрачными пунктирами, стояли черные и темно серые Шеврале, Мерседесы и Линкольны. Роскошный катафалк Кадиллак Девиль занимал подъездную дорожку к дому Найджела Нортона. Майк оставил машину и посмотрел сквозь боковое стекло на дом друга. Да, это именно тот дом и, сюда его пригласили.
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 15584
Он достал папку со дна саквояжа, но открывать ее не стал, сам не понял почему. Вместо этого у него появилось желание приладить к своему фотоаппарату объектив, который он вертел в руках последним. Майк бросил папку на дно сумки и достал из бокового кармана набор переходных колец, его не удивило, что в наборе нашлись кольца подходящие для его фотокамеры.»
Он принес свой Олимпус и сменил объектив.
Теперь только ручная настройка, как в старые добрые времена, мелькнула мысль, потребуется весь талант, если он есть. То, что его таланту не дали развернуться в полной мере, Майк верил всей душой. Долбанный прогресс — фотоаппарат в каждой железке — всякий мудак думает, что он новый Энди Уорхол, шлепает кадр за кадром и засерает Инстаграмм в надежде стать знаменитым, хотя бы на час или два, частенько думал Майк, крапая очередную статью, к жуткому фото липового призрака.
Майк неожиданно ощутил желание снимать не останавливаясь. Что это, кофеин разогнал кровь или творческое вдохновение, что дремало долгие годы, загнанное куда-то глубоко, в самые потемки души, уступив место жажде денег. Не все ли ровно, думал Майк, я хочу снимать. Желание творить распирало его.
Майк налил очередную кружку кофе, но не стал пить, а поставил ее на подоконник. Еще горячий напиток покидали туманные ангелы, распускавшие крылья в лучах солнца прорвавшихся сквозь высокий куст за окном. Руки сами выставили выдержку и поджали диафрагму. Майк навел объектив на подоконник. Раздался щелчок. Майк приблизился к окну, делая снимок за снимком. Наконец он обернулся к столу, на котором стоял саквояж. Письмо друга лежало под объективом Диллмаер Канопус, о котором Майк никогда не слышал. Композиция показалась ему интересной. Письмо из прошлого, пришло на ум название, и снова резкий щелчок оборвал недолгую тишину кухни.
Майк не помнил, что он делал весь этот день, и только к вечеру собирая обрывки воспоминаний, понял, что весь день снимал. Сложив объективы в старую кожаную сумку, взяв две фотокамеры, он прыгнул в машину, и весь день мотался по городу, снимая как полоумный. Наваждение схлынуло к вечеру, но захватило его с новой силой, и Майк всю ночь разбирал фотографии.
Ранним утром следующего дня он уткнулся головой в подушку, но едва ли проспал и полчаса. Странное чувство, чего-то недоделанного подняло его с первыми лучами солнца. Он вбежал в кухню, схватил кружку, что стояла на подоконнике, и выпил её залпом. Майк даже причмокнул от удовольствия, хотя кофе уже потерял аромат и походил на горькие черные помои. Умяв хлеб, оставленный в тостере, он понял, что сыт и быстрым шагом вернулся к компьютеру.
Флеш — карта подготовленная за ночь ждала на столе.
Майк взял ее и, подхватив фотоаппарат с объективом из саквояжа, пошел в гараж. Он собирался посетить студию профессиональной фотопечати и заодно по дороге сделать пару снимков. Конечно, парой снимков не обошлось.
Говорят, что удача это вдохновение, вера в себя, талант и упорство, замешанные в ядреный коктейль. Некоторые даже утверждают, что знают рецепт этого коктейля в процентах. Но, никто не знает, где бар, в котором можно выпить его, или лавки, где можно купить важные для замеса ингредиенты.
Майк знал одно, в тот день, когда он защелкнул на современном фотоаппарате, старый объектив из кожаного коричневого саквояжа, он принял на грудь изрядную долю зелья удачи, а поскольку он измерял её деньгами, то и получил отгрузку полным вагоном.
Жизнь раскручивала виток за витком. Майк отремонтировал родительский дом, пристроил к гаражу фото студию, вычистил подвал, но старый бойлер убирать не стал, смутно ощущая укол в сердце, каждый раз при мысли от него избавиться. Он сменил машину, прикупил недвижимость в престижном районе города и сделал фотомастерскую там, все реже и реже выбираясь в пригород.
Майк не понимал, откуда брались у него силы, ведь он работал как проклятый, снимая на заказ, снимая для души, проводя выставку за выставкой, щелкая знаменитостей и запечатлевая простых людей.
Список его пороков, как ни странно остался прежним: только дешевое пойло сменили дорогие напитки, а дешевые шлюхи, уступили место «роскошным богиням», иногда он баловался дурью, но только в компании друзей, круг которых разительно поменялся.
Наконец-то, фальшивые духи, голые кино — звезды и неверные супруги ушли в прошлое, частенько думал Майк, но вместе с тем ощущал, что попал в клетку прутьев, которой не видит и, границ которой не ведает.
Он все чаще вспоминал родителей и жалел, что не может с ними поделиться успехом. Майк упорно рвал всякие контакты с сестрой, но при этом посылал ей деньги. Все чаще он просыпался по ночам, задыхаясь и ощущая бешеный ритм сердца, грудь сдавливал безотчетный страх. Во снах его посещали давно умершие друзья и незнакомые люди. Он мысленно звал мать и она, как будто приходила, гладила его густые черные волосы, и он засыпал.
Он принес свой Олимпус и сменил объектив.
Теперь только ручная настройка, как в старые добрые времена, мелькнула мысль, потребуется весь талант, если он есть. То, что его таланту не дали развернуться в полной мере, Майк верил всей душой. Долбанный прогресс — фотоаппарат в каждой железке — всякий мудак думает, что он новый Энди Уорхол, шлепает кадр за кадром и засерает Инстаграмм в надежде стать знаменитым, хотя бы на час или два, частенько думал Майк, крапая очередную статью, к жуткому фото липового призрака.
Майк неожиданно ощутил желание снимать не останавливаясь. Что это, кофеин разогнал кровь или творческое вдохновение, что дремало долгие годы, загнанное куда-то глубоко, в самые потемки души, уступив место жажде денег. Не все ли ровно, думал Майк, я хочу снимать. Желание творить распирало его.
Майк налил очередную кружку кофе, но не стал пить, а поставил ее на подоконник. Еще горячий напиток покидали туманные ангелы, распускавшие крылья в лучах солнца прорвавшихся сквозь высокий куст за окном. Руки сами выставили выдержку и поджали диафрагму. Майк навел объектив на подоконник. Раздался щелчок. Майк приблизился к окну, делая снимок за снимком. Наконец он обернулся к столу, на котором стоял саквояж. Письмо друга лежало под объективом Диллмаер Канопус, о котором Майк никогда не слышал. Композиция показалась ему интересной. Письмо из прошлого, пришло на ум название, и снова резкий щелчок оборвал недолгую тишину кухни.
Майк не помнил, что он делал весь этот день, и только к вечеру собирая обрывки воспоминаний, понял, что весь день снимал. Сложив объективы в старую кожаную сумку, взяв две фотокамеры, он прыгнул в машину, и весь день мотался по городу, снимая как полоумный. Наваждение схлынуло к вечеру, но захватило его с новой силой, и Майк всю ночь разбирал фотографии.
Ранним утром следующего дня он уткнулся головой в подушку, но едва ли проспал и полчаса. Странное чувство, чего-то недоделанного подняло его с первыми лучами солнца. Он вбежал в кухню, схватил кружку, что стояла на подоконнике, и выпил её залпом. Майк даже причмокнул от удовольствия, хотя кофе уже потерял аромат и походил на горькие черные помои. Умяв хлеб, оставленный в тостере, он понял, что сыт и быстрым шагом вернулся к компьютеру.
Флеш — карта подготовленная за ночь ждала на столе.
Майк взял ее и, подхватив фотоаппарат с объективом из саквояжа, пошел в гараж. Он собирался посетить студию профессиональной фотопечати и заодно по дороге сделать пару снимков. Конечно, парой снимков не обошлось.
Говорят, что удача это вдохновение, вера в себя, талант и упорство, замешанные в ядреный коктейль. Некоторые даже утверждают, что знают рецепт этого коктейля в процентах. Но, никто не знает, где бар, в котором можно выпить его, или лавки, где можно купить важные для замеса ингредиенты.
Майк знал одно, в тот день, когда он защелкнул на современном фотоаппарате, старый объектив из кожаного коричневого саквояжа, он принял на грудь изрядную долю зелья удачи, а поскольку он измерял её деньгами, то и получил отгрузку полным вагоном.
Жизнь раскручивала виток за витком. Майк отремонтировал родительский дом, пристроил к гаражу фото студию, вычистил подвал, но старый бойлер убирать не стал, смутно ощущая укол в сердце, каждый раз при мысли от него избавиться. Он сменил машину, прикупил недвижимость в престижном районе города и сделал фотомастерскую там, все реже и реже выбираясь в пригород.
Майк не понимал, откуда брались у него силы, ведь он работал как проклятый, снимая на заказ, снимая для души, проводя выставку за выставкой, щелкая знаменитостей и запечатлевая простых людей.
Список его пороков, как ни странно остался прежним: только дешевое пойло сменили дорогие напитки, а дешевые шлюхи, уступили место «роскошным богиням», иногда он баловался дурью, но только в компании друзей, круг которых разительно поменялся.
Наконец-то, фальшивые духи, голые кино — звезды и неверные супруги ушли в прошлое, частенько думал Майк, но вместе с тем ощущал, что попал в клетку прутьев, которой не видит и, границ которой не ведает.
Он все чаще вспоминал родителей и жалел, что не может с ними поделиться успехом. Майк упорно рвал всякие контакты с сестрой, но при этом посылал ей деньги. Все чаще он просыпался по ночам, задыхаясь и ощущая бешеный ритм сердца, грудь сдавливал безотчетный страх. Во снах его посещали давно умершие друзья и незнакомые люди. Он мысленно звал мать и она, как будто приходила, гладила его густые черные волосы, и он засыпал.
Страница 4 из 7
