Приходи

Мама сказала, что во время той истерики я сожгла фотоальбом. Наверное, боялась кого-то, кто был на снимках.

— А сама ты что-нибудь помнишь?

— Вообще ничего. Но когда смотрю на эту девочку… — Необъяснимая паника, да?

Лиса кивает.

Я снова внимательно смотрю на фотографию:

— Дерево на заднем плане, это же наш секретный штаб?

— Угу, — Лиса слегка улыбается.

— Навевает воспоминания, да?

— Надеюсь, навеет больше, когда увидим его воплоти.

— Хочешь пойти к дереву?

— Да, вдруг что-нибудь вспомним.

После занятий мы с Лисой идём к огромному старому дубу, дупло которого когда-то служило нам тайным убежищем. С этим местом связано множество воспоминаний, но почему-то мы уже много лет не возвращались сюда. Я пытаюсь посчитать, как долго не был у дуба. Точно помню, что залазил в него перед тем, как лёг в больницу. Значит, до десяти лет мы здесь играли точно. А после? Напрягаю память, и голова начинает раскалываться… — Прости, — сбивает с мыслей голос Лисы, — собиралась помочь тебе, а в итоге только навешала дополнительных проблем.

— Всё в порядке. Возможно, твоя потеря воспоминаний как-то связана с моими снами.

— Я задираю голову, чтобы окинуть взглядом дуб целиком.

— Ну как, припоминаешь что-нибудь интересное?

— Много чего, но всё не по делу. А ты?

— Тоже.

Я обхожу дуб кругом. За эти годы он ничуть не изменился, разве что кажется каким-то более потрёпанным. Вон широкая ветка, скрывающая часть ствола от посторонних глаз, а за ней должно быть наше дупло. Я подпрыгиваю, подтягиваюсь на руках и усаживаюсь на ветку верхом. Верно, вот он, вход в наше секретное убежище, цел и невредим.

— Осторожнее, — слышится с земли голос Лисы.

Я угукаю в ответ и подползаю по ветке к дуплу. Да уж, раньше оно не казалось таким тесным. Внутри я занимаю почти все пространство, места едва хватает на то, чтобы присесть на корточки.

— Ты там как? — кричит снаружи Лиса.

— Нормально.

— Нашёл что-нибудь?

— Пока нет? — Я включаю фонарик и начинаю обшаривать убежище. По всем признакам после нас его никто не использовал. Даже дощечка, которую я выжигал, висит всё на том же месте. Как сейчас помню, что там написал:

Секретная база N 1 Вход запрещён всем, кроме:

Кот Лиса Направляю свет фонарика на табличку, дабы проверить свою память и не верю собственным глазам. На табличке выжжено:

Секретная база N 1 Вход запрещён всем, кроме:

Кот Лиса Сойка — Эй, ты помнишь, кто такая Сойка? — кричу я оставшейся у дерева подруге.

— А? Что ещё за сойка?

Я выбираюсь из дупла и показываю табличку.

— Может, кто-то дописал после тебе? — пожимает плечами Лиса.

— Нет, это точно мой почерк. И по бороздкам видно, что всю надпись выжигали примерно в одно время.

Мы долго гадаем, кто такая Сойка, зачем я выжег её имя вместе с нашими и почему ничего об этом не помню, но так и расходимся ни с чем.

Вернувшись домой, я решаю провести своё расследование.

— Мам, где альбомы с моими детскими фотографиями?

— Дай подумать.

— Родительница прикладывает руку к подбородку.

— Мы, вроде, не распаковывали их после переезда в новый дом. Посмотри на чердаке.

Я беру фонарь и поднимаюсь на чердак. Разбираю покрытые слоем пыли коробки.

— А-апчхи!

Ага! Вот, кажется, и она. Я тащу нужную коробку вниз, намереваясь отнести её в свою комнату, но дно проваливается, и фотографии разлетаются, засыпая весь пол в коридоре. Я становлюсь на колени и начинаю разглядывать их, выискивая светловолосую девочку. К горлу подкатывает неприятный комок: она есть почти на всех снимках со мной и Лисой. Она запечатлена вместе с нами во всех памятных местах моего детства, но я по-прежнему ничего не могу вспомнить о ней.

— Мам!

— Да? — Родительница прибегает с кухни.

— Ты знаешь, кто эта девочка?

Мама вглядывается в фотографии и отрицательно качает головой:

— Нет. Странно, она есть на стольких фотографиях, которые снимала я, но я совсем её не помню.

— А имя Сойка тебе о чём-нибудь говорит?

— Сойка? Птичка такая?

— Нет, мам. Я — Кот, Лиза — Лиса, а был с нами кто-то по прозвищу Сойка?

Родительница хмурится и снова качает головой:

— Если и была, то я не помню.

— А я когда-нибудь вёл себя странно? Ну там, разговаривать отказывался, например, или фотографии жёг?

— Нет, — уверенно отвечает родительница, но вдруг делает такое лицо, будто вспомнила что-то важное: — Хотя вру, было однажды, вскоре после того, как ты вышел из больницы.

— Кстати, — я спохватываюсь, что забыл ещё одно важное событие из своей жизни, — почему я лежал в больнице?

— У тебя было воспаление лёгких.