Свинья на троне

Но долго поспать не удалось: меня разбудили крики с улицы. Был уже вечер, и солнце клонилось к закату, заливая улицу неярким золотым светом. На нежной молодой траве, растущей на захламленном пустыре, толпилось множество народу самых разных возрастов. Некоторые были одеты по-праздничному, среди них были даже несколько ветеранов в кителях, усыпанных орденами и медалями. Но большинство людей вышли в домашнем. Часть их бесцельно бродила по пустырю, натыкаясь друг на друга, ругаясь и тут же расходясь, другие сидели или лежали на траве, бессильно схватившись за головы. На углу улицы группа людей окружила толстоватого очкастого мужика в коричневом костюме и неестественно белой рубашке, выбившейся из брюк. Все они громко и злобно кричали, но никто друг друга не слышал и даже не пытался услышать. Очкастый мужик стоял с пистолетом в опущенной руке и водил по сторонам невидящими глазами. Вдруг он поднял руку и выстрелил в старуху, угрожающе сгорбившуюся перед ним. Она отлетела назад и упала навзничь, поток ее бессвязной визгливой речи оборвался, а юбка задралась. Остальные продолжали стоять и гомонить, как стая обезумевших попугаев. Собственно, они и были безумными разнаряженными попугаями, произносящими слова по привычке, но совершенно не понимая их смысла.

Я почувствовал, что пол ползет у меня из-под ног. Я сел на стол, стоящий перед окном, поднес ладони к вискам и сцепил пальцы на макушке. Я смотрел в прямоугольник окна и не понимал его предназначения. Многочисленные фигуры, толпящиеся внизу, не несли в себе никакой смысловой нагрузки, они только разрушали мое сознание, и посредником между мной и людьми внизу выступало окно. Пошарив рукой, я нащупал тяжелую хрустальную вазу и запустил ею в пространство перед собой. Раздался звон, потом крик. Вдруг я вспомнил про змею. Нет, это была не змея. Это был червь. И сейчас он показался мне единственным реальным объектом вконец спятившего мира. Воспоминание о черве вернуло меня назад, я опять ударился в бессвязные бессмысленные размышления, и буквально через несколько мгновений с облегчением почувствовал, что безумие, внезапно нахлынувшее на меня, стало отступать. Да, теперь мне казалось, что я испытываю благодарность чудовищу, которое всего несколько часов назад пыталось меня сожрать.

Чтобы попробовать разобраться в причинах происходящего, следовало для начала хотя бы включить телевизор: по-крайней мере, это было самое безопасное действие. Телевизор был настроен на канал «Рамблер». Я увидел совершенно пустую студию. На заднем фоне неподвижно висели облака. Строка, бегущая в бесконечность, извещала только об одном: курсе евро к рублю.

Вдруг с неба раздался какой-то гул, переросший в рев. Я бросился к окну и уставился сквозь дыру в стекле на улицу. Публика на пустыре задрала головы вверх. Над нами проносилась эскадрилья реактивных истребителей. Куда они летели, зачем? Кого атаковать? Похожи, пилоты и сами этого не знали. Внезапно два истребителя столкнулись, у одного отлетело крыло, и его закрутило. Оба они устремились к центру города и вскоре исчезли из поля видимости. Секунд через пятнадцать послышался взрыв.

Я уже давно не чувствовал страха, одну только щемящую ребра тревогу. Я знал, что вляпался в крупное дерьмо, но немного утешала мысль, что не я один — все человечество погрузилось в огромную кучу говна, а значит кто-то да выживет. Умрут многие, но в целом человечество выживет. Я надеялся, что смогу оказаться среди счастливчиков? Надо только переждать, вытерпеть, пережить. Для этого, подумалось мне, надо раздобыть оружие.

Быстрым шагом я деловито шел по улице, на которой царил настоящий хаос. Битые автомобили, шатающиеся люди, много трупов. Я зорко выглядывал мертвых милиционеров с целью разоружить их, но они почему-то не попадались. Дело близилось к ночи, на землю спускались сумерки, но ни в одном из домов не горел свет — либо были проблемы с энергией, либо люди разучились пользоваться светом. Проходя мимо здания муниципального бассейна, я увидел, что двери его широко раскрыты. Мне вдруг захотелось попасть внутрь. Преодолев пустующую вахту, я поднялся по лестнице к мужской раздевалке. На полу валялись боксерские трусы и две рваные майки. Из-под скамьи торчал тупой нос одинокого черного ботинка. Я прошел через раздевалку и душевую, в которой работало как минимум три душа, заливая пол кипятком, после чего очутился в просторном зале, где размещался пятидесятиметровый бассейн с двумя вышками, пятиметровой и трехметровой. Сквозь огромные матовые стекла струился красный свет заходящего солнца. Бассейн почему-то не пах хлоркой — запах был совсем другим, но очень резким, неприятным, будто к хлорке подмешали еще какую-то гадость. Оглядевшись, я увидел несколько полуголых тел, и все они были мертвыми телами. Одно было нанизано на длинный алюминиевый шест, покрытый кровью, два других тела, толстых и дряблых, женских, в аляповатых купальниках, развалились на скамье. Они обнимались. Воды в бассейне почти не было, только на самом дне…