Я раб, я царь, Я червь, я что-то там. (Кажется, Пушкин)... Очень часто человек не подозревает о возможностях, которые скрываются внутри его тела и внутри его души. Он умирает, даже в мыслях не приблизившись к тому, чего мог бы достичь, если бы обстоятельства сложились удачнее. Он умирает в неведении; уходит в небытие тихо, незаметно для окружающих и для самого себя — будто бы и не жил совсем.
Добавить в моё избранное
23 мин, 16 сек 11847
И вдруг мне послышался плеск. Мешал край бассейна, я не мог увидеть, что делается у меня буквально под ногами. Я подошел к краю, взялся за поручни и посмотрел вниз. В большой луже барахталась маленькая девочка лет пяти. Ей было хорошо на мелководье. Она отталкивалась от бортика ногами и, не боясь утонуть, имитировала брасс. Я долго смотрел на нее и неожиданно понял, почему она привлекла мое внимание: она занималась осмысленным делом. Мне тут же захотелось ее спасти. Я считал себя вменяемым и не мог не протянуть руку помощи другому вменяемому человеку, пусть даже и ребенку. Спустившись по лесенке на дно бассейна, я окликнул девочку.
Она посмотрела на меня с улыбкой и без страха. Она протянула мне руку. Я шагнул вперед, но вдруг поскользнулся и упал на задницу. Девочка рассмеялась. Мои джинсы тут же пропитались вонючей водой, источающей запах хлорки и чего-то еще. Я сидел на жопе и чувствовал, что вода холодит мои ноги. Обмыв мою жопу и ноги, вода принесла мне прозрение. Это было сродни религиозному ритуалу. Мой страх окончательно улетучился. То, что сейчас творится в мире — несмертельно, понял я. Крайне странно, но несмертельно. Даже тот червь в лесу не угрожал непосредственно моей жизни. Он всего лишь убил мою прежнюю жизнь, но это было неизбежно, если я хочу жить дальше. Впереди замаячила вечность, и я беспечно заулыбался. Но тут же помрачнел: я еще ни в чем не разобрался, только узрел где-то вдали свет. Слишком много работы ждет меня впереди, чтобы так беспечно улыбаться.
— Тебе здесь нравится? — строго спросил я девочку.
— Пока да, — ответила она.
— Тогда побудь пока здесь.
Прошло всего двадцать минут, но, выйдя на улицу, я понял, что окружающий мир изменился слишком быстро и радикально для этого короткого срока. Изменения выглядели настолько невероятными, что я остановился и принялся быстро-быстро тереть глаза, словно стараясь опередить ускользающую реальность.
Там, где была улица, теперь возвышалась огромная металлическая постройка с большими окнами. Внутри ее полыхали красные, голубые и зеленые вспышки, сыпались искры. Оттуда же доносился монотонный, рабочий шум, — работали люди, работали механизмы. Мимо меня пробежали два человека, разрывая друг другу глотки в клочья, разбрасываясь своей и чужой кровью. Я шарахнулся в сторону. Из низких дверей постройки вышел чумазый человек с тележкой. Распрямившись, он с укоризной посмотрел в сторону убивающих друг друга безумцев, потом подкатил тележку к груде мусора и опрокинул тележку. Посыпались какие-то провода, платы, шестеренки. Человек выглядел нормальным. Я подбежал к нему и спросил, что все это значит.
— Некогда! За работу! — крикнул человек и вместе со своей тележкой исчез внутри постройки. Я пригнулся и нырнул следом за ним.
Стены внутри постройки (вероятно, это был какой-то завод) источали галогенный свет. Пол был завален кабелями, арматурой, мусором, неизвестными приспособлениями. Из одного помещения в другое шныряли люди и какие-то странные, невообразимые существа. У меня отвисла челюсть, когда я их увидел. Все они были совершенно разные. Некоторые были многоногими, некоторые многорукими, кто-то без глаз, кто-то без туловища, один был похож на омара, другой на каракатицу. Но все они принимали участие в общем движении и что-то тащили, паяли, прибивали, отпиливали, — короче говоря, работали.
Заглянув в одно из помещений, я вдруг увидел Андрюху, своего приятеля со двора, и остановился, ошеломленный неожиданностью встречи. Он не обратил на меня никакого внимания. Он стоял возле высокого, конусообразного, вмонтированного в пол механизма и, высунув от усердия язык, ковырялся в плотно начиненном микросхемами куполе, который был откинут и болтался на шарнире.
— Андрюха! — подбежал я к нему.
— Что ты делаешь? Что это? — я указал на механизм.
Он что-то ответил.
— Я не понимаю! — воскликнул я, пожимая плечами.
— Ешь треску, чтобы понимать, — без тени улыбки на лице ответил Андрей. Потом он взял меня за локоть и подвел к страшному низкорослому созданию, которое возилось с когда-то человеческим, а теперь модифицированным под чужие руки компьютером. Вообще, все нечеловеческие создания, находящиеся на заводе, были низкорослы, и, видимо, под их размер были сделали такие низкие потолки. Тварь, к которой меня подвел Андрей, имела прямоугольное брюхо дымчатого цвета и четыре маленькие ноги, расширяющиеся книзу. Руки у нее были три, все гибкие, тонкие, извивчатые. Из брюха твари произрастали два толстых, кручёных стебля, каждый из которых заканчивался двумя бурыми листьями, придерживающими круглый белый глаз. Глаз защищался листьями только снизу и по бокам. Некоторое сходство с ландышем придавало глазам твари какое-то болезненное очарование, но в то же время вызывало и страшное омерзение. Стебли скреплялись между собой, посередине, толстой мембраной с серым мешочком позади и подобием рта спереди.
Она посмотрела на меня с улыбкой и без страха. Она протянула мне руку. Я шагнул вперед, но вдруг поскользнулся и упал на задницу. Девочка рассмеялась. Мои джинсы тут же пропитались вонючей водой, источающей запах хлорки и чего-то еще. Я сидел на жопе и чувствовал, что вода холодит мои ноги. Обмыв мою жопу и ноги, вода принесла мне прозрение. Это было сродни религиозному ритуалу. Мой страх окончательно улетучился. То, что сейчас творится в мире — несмертельно, понял я. Крайне странно, но несмертельно. Даже тот червь в лесу не угрожал непосредственно моей жизни. Он всего лишь убил мою прежнюю жизнь, но это было неизбежно, если я хочу жить дальше. Впереди замаячила вечность, и я беспечно заулыбался. Но тут же помрачнел: я еще ни в чем не разобрался, только узрел где-то вдали свет. Слишком много работы ждет меня впереди, чтобы так беспечно улыбаться.
— Тебе здесь нравится? — строго спросил я девочку.
— Пока да, — ответила она.
— Тогда побудь пока здесь.
Прошло всего двадцать минут, но, выйдя на улицу, я понял, что окружающий мир изменился слишком быстро и радикально для этого короткого срока. Изменения выглядели настолько невероятными, что я остановился и принялся быстро-быстро тереть глаза, словно стараясь опередить ускользающую реальность.
Там, где была улица, теперь возвышалась огромная металлическая постройка с большими окнами. Внутри ее полыхали красные, голубые и зеленые вспышки, сыпались искры. Оттуда же доносился монотонный, рабочий шум, — работали люди, работали механизмы. Мимо меня пробежали два человека, разрывая друг другу глотки в клочья, разбрасываясь своей и чужой кровью. Я шарахнулся в сторону. Из низких дверей постройки вышел чумазый человек с тележкой. Распрямившись, он с укоризной посмотрел в сторону убивающих друг друга безумцев, потом подкатил тележку к груде мусора и опрокинул тележку. Посыпались какие-то провода, платы, шестеренки. Человек выглядел нормальным. Я подбежал к нему и спросил, что все это значит.
— Некогда! За работу! — крикнул человек и вместе со своей тележкой исчез внутри постройки. Я пригнулся и нырнул следом за ним.
Стены внутри постройки (вероятно, это был какой-то завод) источали галогенный свет. Пол был завален кабелями, арматурой, мусором, неизвестными приспособлениями. Из одного помещения в другое шныряли люди и какие-то странные, невообразимые существа. У меня отвисла челюсть, когда я их увидел. Все они были совершенно разные. Некоторые были многоногими, некоторые многорукими, кто-то без глаз, кто-то без туловища, один был похож на омара, другой на каракатицу. Но все они принимали участие в общем движении и что-то тащили, паяли, прибивали, отпиливали, — короче говоря, работали.
Заглянув в одно из помещений, я вдруг увидел Андрюху, своего приятеля со двора, и остановился, ошеломленный неожиданностью встречи. Он не обратил на меня никакого внимания. Он стоял возле высокого, конусообразного, вмонтированного в пол механизма и, высунув от усердия язык, ковырялся в плотно начиненном микросхемами куполе, который был откинут и болтался на шарнире.
— Андрюха! — подбежал я к нему.
— Что ты делаешь? Что это? — я указал на механизм.
Он что-то ответил.
— Я не понимаю! — воскликнул я, пожимая плечами.
— Ешь треску, чтобы понимать, — без тени улыбки на лице ответил Андрей. Потом он взял меня за локоть и подвел к страшному низкорослому созданию, которое возилось с когда-то человеческим, а теперь модифицированным под чужие руки компьютером. Вообще, все нечеловеческие создания, находящиеся на заводе, были низкорослы, и, видимо, под их размер были сделали такие низкие потолки. Тварь, к которой меня подвел Андрей, имела прямоугольное брюхо дымчатого цвета и четыре маленькие ноги, расширяющиеся книзу. Руки у нее были три, все гибкие, тонкие, извивчатые. Из брюха твари произрастали два толстых, кручёных стебля, каждый из которых заканчивался двумя бурыми листьями, придерживающими круглый белый глаз. Глаз защищался листьями только снизу и по бокам. Некоторое сходство с ландышем придавало глазам твари какое-то болезненное очарование, но в то же время вызывало и страшное омерзение. Стебли скреплялись между собой, посередине, толстой мембраной с серым мешочком позади и подобием рта спереди.
Страница 4 из 7
