Пока смерть не разлучила нас

О, вижу, мой пленник пришел в себя. Замечательно. С интересом смотрю, как он пытается освободиться от веревок, которыми я крепко-крепко привязала его к кресту из двух ржавых труб. О, меня увидел. Что-то понял.

— Мэри! Меня кто-то связал!

Хорошие веревки, зачарованные. Для преступников из нашей среды используются. Я ведь — хозяйка вампиров Зоны, а поэтому лишь я решаю, кто виновен, а кто нет. Затих Эдуард, понял, что не освободиться. Голос решил подать.

— Мэри, я не понимаю, в чем провинился. Помнишь, как мы мы тогда сражались с орлами Воронина. Я ведь тогда спас тебя, и вот чем ты решила отплатить!

Да, тот бой в замке «Росток» я никогда не забуду. А ведь как все хорошо начиналось… Темно. Как в гробу. Ха-ха-ха! Тяжелыми каплями лупит по растрескавшемуся асфальту дождь. Он — наш самый верный союзник. И последний тоже. Я, Эдвард и Окс, без труда преодолевая сопротивления разыгравшегося штормового ветра, летим к«инкубатору». Это любимое словечко Окса — самого молодого из нас. Означает большое скопление людей, которые и не подозревают о том, что они — лишь пища для нас, созданий ночи.

Синхронно приземляемся, и в секунду из летучих мышей превращаемся в свои «боевые» варианты. За те столетия, что мы вместе охотимся, все отработано до мельчайших подробностей.

Баррикады из мешков с песком. Четверо. Настороже. Странно. Обычно часовые очень любят вздремнуть на посту. Да, люблю часовых. Их разум не надо убаюкивать днями, неделями, месяцами. Не надо выпрашивать дозволения войти в дом. Они, эти жертвы командиров-параноиков, вынуждены находиться в нашей стихии. Вдали от защиты родных стен.

Хорошо все-таки, что эта четверка не спит. Так — гораздо интереснее. Как и положено — я начинаю. Стараясь держаться в тени ржавого низкого заборчика, крадусь к ближайшей жертве. Кровь, кровь бурлит в ее жилах. Молодая, горячая. И такая вкусная, желанная. Шаг, другой, третий. Задеваю плечом какую-то железку, зачем-то подвешенную цепью к заборчику. О, черт! Загрохотала. А четверка часовых пришла в движение. Ослепительно засияли большие лампы. А сквозь звуки дождя и ветра что-то оглушительно завыло. Как будто какое-то злобное животное проснулось.

— Мэри, они подняли тревогу. Уходим, скорее уходим! Это, похоже, лагерь охотников на вампиров. -торопливо зашептал мне Эдвард. Трусоват он, особенно для мужчины и особенно для вампира.

— Заткнись, Эдс. Обычная тревога у обычных вояк. Похоже, Мэри попала в зону действия какого-то датчика, реагирующего на движение. Странно, ведь идет проливной дождь и свистит ветер. Не должен он был среагировать на тебя, но среагировать.

— это откликнулся Окс.

— Самое время схарчить эту четверку, а потом за остальных примемся. Не получилось поиграть в бесшумных убийц.

Окс прав. Глупая была затея. Моя затея. Вечная жизнь слишком скучна и надо временами ее как-то разнообразить.

— Вперед, врассыпную!

Отсылаю этот мысленный сигнал и бросаюсь к ближайшему красавчику. Он бормочет: «Свобода, блин, свобода. Но где?» Глупец. Сейчас ты получишь свою свободу, это я тебе гарантирую.

Из крохотного участка тьмы — у самой кромки забора, отделяющего дорогу к базе «Долга» со стороны милитари, с красотой и грацией вынырнула изящная женская фигурка. В слепящем свете прожекторов ее и без того бледное лицо кажется … пеламутровым что ли? Нет, не могу подобрать нужных слов. Короткие, черные волосы матово блестят. Тонкие бескровные губы раздвигаются в улыбке Моны Лизы, обнажая кривые белоснежные клыки. Облегающее черное платье почти ничего не скрывает. Зеленые глаза яростно смотрят на рядового Синичкина, замершего от… От восторга. Красота нарушительницы вогнала несчастного сталкера в ступор, да не только его одного — весь квад остолбенел. Они были готовы к чему угодно: нападению свободовцев, наплыву мутантов, визиту подвыпивших сталкеров-шутников… визиту Доктора и Черного сталкера в обнимку. А тут видят перед собой такую красавицу. Да, красота — сила, на это раз смертельно опасная. Мило улыбнувшись Синичкину, Мэри в долю мгновения преодолела те четыре метра, что разделяло ее и жертву. Еще мгновение: жертва покорно расстегивает воротник и, блаженно улыбаясь, сама запрокидывает голову. Песнь вампиров возымела над Синичкиным власть — направленное воздействие на психику жертвы, обезоруживающее и покоряющее.

В поле зрения квада показалось еще два оживших покойника. Запах выгребной ямы. Синюшные лица. Сухая шелушащаяся кожа. Звериные оскалы. Низшие вампиры. Жалкие и ничтожные твари. Тот, кого Мэри называла Оксом — верзила с лицом крестьянина, еще демонстрирует какие-то признаки интеллекта. Эдвард — худощавый мужчина с чопорным лицом английского лорда, — обычное трусливое животное. С противным похрюкиванием совершает немыслимый прыжок вверх и приземляется на обомлевшего долговца, руки которого судорожно сжимают вдруг ставший ненужным автомат «Гроза». Удар, еще удар.