После слов, всё ещё дрожащих и бьющихся в его голове, Марк выскочил из дома и, распугивая нетерпеливыми гудками и резкими перестроениями немногочисленные ночные машины, примчался сюда.
Добавить в моё избранное
23 мин, 43 сек 1872
Иногда на кладбище появлялись новые могилы, время от времени кого-то разрешали хоронить рядом с родственниками. Могилы копали вечером, а хоронили в них, обычно, на следующий день.
Кладбище всегда было значительной частью мальчишечьего королевства. Каждый день мальчишки играли в футбол на пустыре рядом с кладбищем или бегали мимо него к коричневым железным гаражам, чтобы с грохотом прыгать по покатым крышам, а потом прятаться между покосившимися крестами от мести взбешенных владельцев ржавых коробок.
В районе кладбища обитало множество кошек всех расцветок, размеров и возрастов. Однажды, в затерявшийся в сумерках памяти момент, Будулай придумал жестокое развлечение. Друзья внимательно следили за тем, где копали очередную яму. Когда появлялась новая могильная яма, ребята отлавливали пару-тройку животных, набирали побольше камней с железнодорожной насыпи. Кошек бросали в могилу. Стоя над ямой, мальчишки начинали закидывать мечущихся по стенам могилы животных камнями до тех пор, пока они не переставали двигаться. Марку нравилось думать, что кошки не подыхают. Благо разглядеть это наверняка не получалось — чаще всего игра заканчивалась в сумерках или даже в темноте. Он представлял себе, что кошки лежат там, потом приходят в себя и уходят куда-нибудь зализывать раны. Говорят же, что у кошек девять жизней.
Обычно Марк принимал участие в этих «охотах» только за компанию, формально. Мальчику было неприятно это развлечение, а желающих поохотиться за кошками хватало и без него. К ним троим, всегда норовил присоединиться кто-нибудь из ровесников. Но в тот вечер их было только трое, закадычных друзей. Рыжей кошке довольно успешно удавалось уворачиваться от самых тяжёлых камней. Она прыгнула в угол могилы, около которого расположился Марк. Стена ямы здесь не была отвесной, и кошке почти удалось выскочить. Марк автоматически бросил булыжник. Попал в неё. Кошка упала, вскочила и рванула в другую сторону. Марк запусти в вдогонку ещё один камень и ещё один. Его охватил азарт охотника, наконец-то он начал понимать, почему Будулай и Кунга раз за разом устраивают эту странную забаву, почему так радуются каждой новой могиле, появляющейся на заброшенном кладбище. Рыжая кошка металась по яме, осыпаемая иногда меткими, а чаще не очень, ударами камней. Вот сейчас, мы её, вот ещё немного, не выберется уже. Загасим её, ребята… В эту минуту, вдруг в яму слетела какая-то тень, со дна ямы донёсся пронзительный вопль, а потом оттуда же понеслась отборная ругань. Это была их одноклассница Люська. Она хотела взять на руки перепуганное животное, закрыть его собой от летевших в него камней. Кошка, не понимая, что происходит, раскарябала в кровь руки спасительницы и забилась в угол могилы. Ребята попытались вытащить одноклассницу, но она обругала их, а потом отвернулась и вовсе перестала с ними разговаривать.
Ребята обиделись и ушли рассерженные. Развлечение было испорчено, к тому же заморосил мелкий дождик, друзья разошлись по домам. Чтобы не вступать в пререкания с Будулаем и Кунгой, Марк тоже сделал вид, что идет домой. Но спустя пять минут, он вышел из подъезда. Из заветного места вытащил самодельную деревянную лесенку и побежал на кладбище, спасать Люсю. Девчонка ему нравилась… — Надо по домам, ты завтра позвони всем, этой Алёне, главное. А я займусь похоронами и там, чем положено, — очнувшись от воспоминаний детства, сказал Марк.
— Люсе сам позвонишь или тоже я? — спросил Кунга.
— Может быть, помиритесь ещё? По-тупому в субботу всё вышло. Вечно она с этими кошками… возится. Людей, как будто мало вокруг.
— Люсе, я сам… может и помиримся, хотя… Посмотрим. Короче, завтра созвонимся.
Марк возвращался домой на такси, за последовательность его действий отвечали только рефлексы и навыки. Думать, анализировать и даже горевать Марк уже не мог. Домой. До прошлой субботы, домом называлось место, где ждала его Люся, ужин, телевизор в полстены и панорама ночного города с высоты птичьего полета во время неспешного втягивания густого табачного дыма на балконе. А теперь Марк ехал в маленькую съёмную квартирку, приютившуюся в ободранной панельной девятиэтажке, неподалеку от его прежнего дома.
Уснул сразу. Едва сомкнул веки, перенёсся на старое кладбище в ту дождливую ночь. Он снова пробирался между облезлыми могильными оградами, подсвечивая себе дорогу карманным фонариком. Страшно не было, местность была хорошо ему знакома, он шёл и думал о Люсе. Что она скажет? Что ответит он ей и что скажет завтра ребятам?
Вдруг спиной Марк почувствовал чей-то колючий злобный взгляд. Показалось. Никого тут нет. Марк надвинул посильнее капюшон и ускорил шаг. В затылке неприятно засвербело, внутри похолодело, сердце забилось быстрее. Нет, так не годится. Надо разобраться. Марк остановился, прислонил деревянную лесенку к ближайшей ограде. Сделал вдох и резко обернулся, осветив фонариком пространство за собой.
Кладбище всегда было значительной частью мальчишечьего королевства. Каждый день мальчишки играли в футбол на пустыре рядом с кладбищем или бегали мимо него к коричневым железным гаражам, чтобы с грохотом прыгать по покатым крышам, а потом прятаться между покосившимися крестами от мести взбешенных владельцев ржавых коробок.
В районе кладбища обитало множество кошек всех расцветок, размеров и возрастов. Однажды, в затерявшийся в сумерках памяти момент, Будулай придумал жестокое развлечение. Друзья внимательно следили за тем, где копали очередную яму. Когда появлялась новая могильная яма, ребята отлавливали пару-тройку животных, набирали побольше камней с железнодорожной насыпи. Кошек бросали в могилу. Стоя над ямой, мальчишки начинали закидывать мечущихся по стенам могилы животных камнями до тех пор, пока они не переставали двигаться. Марку нравилось думать, что кошки не подыхают. Благо разглядеть это наверняка не получалось — чаще всего игра заканчивалась в сумерках или даже в темноте. Он представлял себе, что кошки лежат там, потом приходят в себя и уходят куда-нибудь зализывать раны. Говорят же, что у кошек девять жизней.
Обычно Марк принимал участие в этих «охотах» только за компанию, формально. Мальчику было неприятно это развлечение, а желающих поохотиться за кошками хватало и без него. К ним троим, всегда норовил присоединиться кто-нибудь из ровесников. Но в тот вечер их было только трое, закадычных друзей. Рыжей кошке довольно успешно удавалось уворачиваться от самых тяжёлых камней. Она прыгнула в угол могилы, около которого расположился Марк. Стена ямы здесь не была отвесной, и кошке почти удалось выскочить. Марк автоматически бросил булыжник. Попал в неё. Кошка упала, вскочила и рванула в другую сторону. Марк запусти в вдогонку ещё один камень и ещё один. Его охватил азарт охотника, наконец-то он начал понимать, почему Будулай и Кунга раз за разом устраивают эту странную забаву, почему так радуются каждой новой могиле, появляющейся на заброшенном кладбище. Рыжая кошка металась по яме, осыпаемая иногда меткими, а чаще не очень, ударами камней. Вот сейчас, мы её, вот ещё немного, не выберется уже. Загасим её, ребята… В эту минуту, вдруг в яму слетела какая-то тень, со дна ямы донёсся пронзительный вопль, а потом оттуда же понеслась отборная ругань. Это была их одноклассница Люська. Она хотела взять на руки перепуганное животное, закрыть его собой от летевших в него камней. Кошка, не понимая, что происходит, раскарябала в кровь руки спасительницы и забилась в угол могилы. Ребята попытались вытащить одноклассницу, но она обругала их, а потом отвернулась и вовсе перестала с ними разговаривать.
Ребята обиделись и ушли рассерженные. Развлечение было испорчено, к тому же заморосил мелкий дождик, друзья разошлись по домам. Чтобы не вступать в пререкания с Будулаем и Кунгой, Марк тоже сделал вид, что идет домой. Но спустя пять минут, он вышел из подъезда. Из заветного места вытащил самодельную деревянную лесенку и побежал на кладбище, спасать Люсю. Девчонка ему нравилась… — Надо по домам, ты завтра позвони всем, этой Алёне, главное. А я займусь похоронами и там, чем положено, — очнувшись от воспоминаний детства, сказал Марк.
— Люсе сам позвонишь или тоже я? — спросил Кунга.
— Может быть, помиритесь ещё? По-тупому в субботу всё вышло. Вечно она с этими кошками… возится. Людей, как будто мало вокруг.
— Люсе, я сам… может и помиримся, хотя… Посмотрим. Короче, завтра созвонимся.
Марк возвращался домой на такси, за последовательность его действий отвечали только рефлексы и навыки. Думать, анализировать и даже горевать Марк уже не мог. Домой. До прошлой субботы, домом называлось место, где ждала его Люся, ужин, телевизор в полстены и панорама ночного города с высоты птичьего полета во время неспешного втягивания густого табачного дыма на балконе. А теперь Марк ехал в маленькую съёмную квартирку, приютившуюся в ободранной панельной девятиэтажке, неподалеку от его прежнего дома.
Уснул сразу. Едва сомкнул веки, перенёсся на старое кладбище в ту дождливую ночь. Он снова пробирался между облезлыми могильными оградами, подсвечивая себе дорогу карманным фонариком. Страшно не было, местность была хорошо ему знакома, он шёл и думал о Люсе. Что она скажет? Что ответит он ей и что скажет завтра ребятам?
Вдруг спиной Марк почувствовал чей-то колючий злобный взгляд. Показалось. Никого тут нет. Марк надвинул посильнее капюшон и ускорил шаг. В затылке неприятно засвербело, внутри похолодело, сердце забилось быстрее. Нет, так не годится. Надо разобраться. Марк остановился, прислонил деревянную лесенку к ближайшей ограде. Сделал вдох и резко обернулся, осветив фонариком пространство за собой.
Страница 2 из 7
