Так случилось, милая. Так случилось, что деньги перестали быть для нее проблемой. Так случилось, что ей было не к кому и некуда пойти…
Добавить в моё избранное
22 мин, 32 сек 15128
— У вас есть багаж?
— Нет. Только ручная кладь.
Темно-зеленая сумка с парой молний скрылась за резиновыми зубами рентгеновской камеры. Она рассеянно посмотрела ей вслед. Мерцающий монитор с забитыми черной грязью углами высветил сквозь грубую ткань сумки толстую тетрадь и странноватый карандаш, катавшийся на дне. Больше ничего не было.
Работница аэропорта удивленно вскинула брови:
— У вас есть багаж?
Девушка в длинном грязно-синем плаще перевела взгляд, и женщине — крашеной блондинке с ядовито-розовыми губами — стало не по себе. Очень даже не по себе. Потому что глаза девушки, устало и ровно выглядывающие из-под копны темных растрепанных волос, были настолько глубоки и темны, что пробирала дрожь. Вокруг них легла несмываемая тень трагедии, отчего глаза казались еще глубже, еще темнее. Впрочем, они не были черными. Это-то и заставило блондинку вздрогнуть. Они были синие. И работница аэропорта не могла понять, как такие глаза могли тревожить и пугать, хуже того — отталкивать.
— Я же сказала — нет, — глухой голос.
— Только сумка.
Синие глаза с расширившимися зрачками смотрели на блондинку, и та вновь уставилась на монитор. Стала усиленно вглядываться в изображение, лишь бы не встретиться вновь с этими глазами. Боже, ведь сегодня был такой хороший день! Ну что ей нужно? Стоит, пялится… Ничего нового в сумке не обнаружилось. Даже бумажника.
— Это что, все ваши вещи? — спросила женщина, не глядя на девушку.
— Да.
На даму нахлынул непонятно откуда взявшийся ужас и внезапно проснулась злоба. Эта девчонка стоит тут и всех задерживает! Откуда такие берутся? И заладила свое «только ручная кладь, да только ручная кладь»!
— Что, это весь твой багаж, да? — сказала женщина с агрессией.
— Что, сумка, книга и карандаш? И это все? И с этим ты собралась лететь через океан?!
— Да, — снова этот голос с хрипотцой, снова эта невозмутимость и снова эти глаза.
— Проходите, — буркнула работница аэропорта и протянула посадочный талон.
Девушка забрала документы и подхватила лежащую на резиновой дорожке сумку. Не сказала ни слова. Ее синий плащ пролетел по залу и скрылся за дверью зала ожидания.
В воздухе запахло полынью — так показалось блондинке. Она вдруг качнулась, вздохнула и упала без чувств. Два охранника в светло-голубых рубашках кинулись к ней, третий недоверчиво посмотрел по сторонам. Несколько человек приостановили свой бег, мальчик лет десяти рассмеялся: низ коротенькой бледно-голубой юбки блондинки расплывался темным влажным пятном. Из носа женщины хлестала кровь. На полу стали ярко видны царапины и щербинки — красное заливало их и высвечивало.
Один из охранников побежал за санитаром; мальчик лет десяти получил подзатыльник и замолчал. По залу еще витал запах полыни — так кому-то показалось.
— Джин-тоник, пожалуйста.
Она опустила на стол несколько монет. Молодой человек в белой рубашке и синем фартуке сгреб их в руку, подозрительно взвесил и, усмехнувшись, протянул:
— Ну-у-у, даже не знаю. У нас алкоголь вроде как только с 18 лет. А ты… вы, девушка… Она поняла, что он сидел на наркоте. С богемных таблеток перепрыгнул на уличную дрянь, и понеслась. Она поняла, что как-то раз он резал вены. Она поняла, что это из-за девушки в красной юбке и ее удаляющихся шагов.
Девушка молча продемонстрировала развернутый паспорт.
— Дело дрянь, — сказала она.
— Ноль-пять джина с тоником. Ледяного. Не задерживайте очередь. Не следует тратить мое время. И свое — его у вас не так много.
Бармен поспешил выполнить заказ девушки. В ее ладонь легла ледяная банка, покрытая изморосью.
Было жарко.
Она поплелась между рядами пластиковых сидений, ища глазами удобное местечко. Вернее — наблюдательный пункт, пункт, с которого были бы видны все хитрости и маневры неприятеля. Сидящие люди изредка подымали на нее глаза, но она на них не смотрела. Синие глаза остановились на темном уголке — туда еле-еле дотекал мертвенный свет электрических ламп.
Смеркалось. Большие окна — целые стеклянные стены — подернулись синеватой дымкой.
Она стояла, прислонившись плечом к стене, и пила холодный шипучий джин-с-тоником. Вот и мысли у нее такие же шипучие: хаотичные и колются.
Черт. Тупой аэропорт. Тупая жизнь. Тупой мир.
Ты так думаешь?
Да, я так думаю.
Она смотрела вглубь зала ожидания, сквозь людей, томящихся там, коротающих — кто как умеет — бесконечно долгое время. Иногда они отрывались от своих газет, кроссвордов и дешевых детективов и напарывались на застывшее в дальнем углу изваяние — на бледную девушку, на ее синий взгляд. И тут же отворачивались. Но она не обращала на это никакого внимания. Она пила джин-с-тоником.
Банка опустела. Она постояла секунду без движения, а потом, даже не моргнув, не переводя глаз с невидимой точки в зале, стала сжимать руку.
— Нет. Только ручная кладь.
Темно-зеленая сумка с парой молний скрылась за резиновыми зубами рентгеновской камеры. Она рассеянно посмотрела ей вслед. Мерцающий монитор с забитыми черной грязью углами высветил сквозь грубую ткань сумки толстую тетрадь и странноватый карандаш, катавшийся на дне. Больше ничего не было.
Работница аэропорта удивленно вскинула брови:
— У вас есть багаж?
Девушка в длинном грязно-синем плаще перевела взгляд, и женщине — крашеной блондинке с ядовито-розовыми губами — стало не по себе. Очень даже не по себе. Потому что глаза девушки, устало и ровно выглядывающие из-под копны темных растрепанных волос, были настолько глубоки и темны, что пробирала дрожь. Вокруг них легла несмываемая тень трагедии, отчего глаза казались еще глубже, еще темнее. Впрочем, они не были черными. Это-то и заставило блондинку вздрогнуть. Они были синие. И работница аэропорта не могла понять, как такие глаза могли тревожить и пугать, хуже того — отталкивать.
— Я же сказала — нет, — глухой голос.
— Только сумка.
Синие глаза с расширившимися зрачками смотрели на блондинку, и та вновь уставилась на монитор. Стала усиленно вглядываться в изображение, лишь бы не встретиться вновь с этими глазами. Боже, ведь сегодня был такой хороший день! Ну что ей нужно? Стоит, пялится… Ничего нового в сумке не обнаружилось. Даже бумажника.
— Это что, все ваши вещи? — спросила женщина, не глядя на девушку.
— Да.
На даму нахлынул непонятно откуда взявшийся ужас и внезапно проснулась злоба. Эта девчонка стоит тут и всех задерживает! Откуда такие берутся? И заладила свое «только ручная кладь, да только ручная кладь»!
— Что, это весь твой багаж, да? — сказала женщина с агрессией.
— Что, сумка, книга и карандаш? И это все? И с этим ты собралась лететь через океан?!
— Да, — снова этот голос с хрипотцой, снова эта невозмутимость и снова эти глаза.
— Проходите, — буркнула работница аэропорта и протянула посадочный талон.
Девушка забрала документы и подхватила лежащую на резиновой дорожке сумку. Не сказала ни слова. Ее синий плащ пролетел по залу и скрылся за дверью зала ожидания.
В воздухе запахло полынью — так показалось блондинке. Она вдруг качнулась, вздохнула и упала без чувств. Два охранника в светло-голубых рубашках кинулись к ней, третий недоверчиво посмотрел по сторонам. Несколько человек приостановили свой бег, мальчик лет десяти рассмеялся: низ коротенькой бледно-голубой юбки блондинки расплывался темным влажным пятном. Из носа женщины хлестала кровь. На полу стали ярко видны царапины и щербинки — красное заливало их и высвечивало.
Один из охранников побежал за санитаром; мальчик лет десяти получил подзатыльник и замолчал. По залу еще витал запах полыни — так кому-то показалось.
— Джин-тоник, пожалуйста.
Она опустила на стол несколько монет. Молодой человек в белой рубашке и синем фартуке сгреб их в руку, подозрительно взвесил и, усмехнувшись, протянул:
— Ну-у-у, даже не знаю. У нас алкоголь вроде как только с 18 лет. А ты… вы, девушка… Она поняла, что он сидел на наркоте. С богемных таблеток перепрыгнул на уличную дрянь, и понеслась. Она поняла, что как-то раз он резал вены. Она поняла, что это из-за девушки в красной юбке и ее удаляющихся шагов.
Девушка молча продемонстрировала развернутый паспорт.
— Дело дрянь, — сказала она.
— Ноль-пять джина с тоником. Ледяного. Не задерживайте очередь. Не следует тратить мое время. И свое — его у вас не так много.
Бармен поспешил выполнить заказ девушки. В ее ладонь легла ледяная банка, покрытая изморосью.
Было жарко.
Она поплелась между рядами пластиковых сидений, ища глазами удобное местечко. Вернее — наблюдательный пункт, пункт, с которого были бы видны все хитрости и маневры неприятеля. Сидящие люди изредка подымали на нее глаза, но она на них не смотрела. Синие глаза остановились на темном уголке — туда еле-еле дотекал мертвенный свет электрических ламп.
Смеркалось. Большие окна — целые стеклянные стены — подернулись синеватой дымкой.
Она стояла, прислонившись плечом к стене, и пила холодный шипучий джин-с-тоником. Вот и мысли у нее такие же шипучие: хаотичные и колются.
Черт. Тупой аэропорт. Тупая жизнь. Тупой мир.
Ты так думаешь?
Да, я так думаю.
Она смотрела вглубь зала ожидания, сквозь людей, томящихся там, коротающих — кто как умеет — бесконечно долгое время. Иногда они отрывались от своих газет, кроссвордов и дешевых детективов и напарывались на застывшее в дальнем углу изваяние — на бледную девушку, на ее синий взгляд. И тут же отворачивались. Но она не обращала на это никакого внимания. Она пила джин-с-тоником.
Банка опустела. Она постояла секунду без движения, а потом, даже не моргнув, не переводя глаз с невидимой точки в зале, стала сжимать руку.
Страница 1 из 7
