Брошенный карандаш

Ручка портфеля оторвалась — будто кто-то вытащил из нее все нитки за раз. Портфель шлепнулся на асфальт, раскрылся. Ветер зашевелил выпавшие бумаги.

Я… Разве я приношу несчастья?

Она не знала, куда смотреть, чтобы ничего не случилось. Поэтому закрыла глаза.

Сама посмотри.

Она открыла глаза. Только потом поняла, что это было страшной ошибкой.

На дороге не было машин, светофор горел зеленым — и женщина с коляской, в которой забавлялся погремушкой малыш, переходила дорогу. Она уже прошла большую часть «зебры», когда колесо коляски непостижимым образом застряло в какой-то глубокой выемке в асфальте. Женщина дернула коляску, наклонилась, снова дернула, пытаясь высвободить колесо. Но оно как будто еще глубже запало в выемку.

Она не сразу поняла, что к чему, и только когда услышала глухой рев мотора, посмотрела направо. Вторая роковая ошибка. Из-за поворота выскочил грузовик, у которого — она знала — отказали тормоза.

Что ты творишь? Нет! Останови это!

Водитель грузовика — бледный и весь в поту — не смог свернуть в сторону, руль заклинило. Он зажмурился.

— Останови это! — крикнула она, вскочив с парапета.

Женщина с коляской обернулась. Ребенок хихикнул и потряс погремушкой. Глаза у женщины стали огромными, она открыла рот. И закричала. Нет, это не она. Закричала девушка на противоположной стороне улицы. Парень, который шел с ней рядом, успел прижать ее к себе — чтобы она ничего не видела и не слышала. Мужчина в красной бейсболке бросился к женщине с коляской, но не успел. У парапета женщина с собакой охнула и тут же разразилась слезами.

Когда к ее ногам прикатилась желтенькая погремушка с красными брызгами и прилипшей к ним прядкой светлых волос, она не могла оторвать от нее взгляд. От нее, а потом от того, что сейчас там было на дороге… Что осталось от… Я не хотела этого… Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!

Ямка, в которой застряла коляска — кривой обломок колеса до сих пор торчал там — наполнилась кровью. Мужчину, собиравшего разлетевшиеся бумаги, вырвало. Девушка на противоположной стороне улицы сорвалась на хриплый крик, ее парень дрожал и набирал на мобильном номер «скорой».

А мне показалось, ты сказала ДА.

Прибежало еще несколько людей. Женщина с собакой выла. Собака рвалась прочь и задыхалась в ошейнике. Лапой она задела кровавую погремушку и та отлетела с перезвоном. Где-то завыла сирена.

Хуже всего была ее реакция.

Ты сама это придумала.

Господи. Я же сама это придумала.

Молния обняла потерявшийся в небе крестик-самолет. Гром захохотал.

Она не хотела ничего вспоминать. Ни тот день, ни все последующие. Ни произошедшее дома — когда она все рассказала, искала помощи, совета, а ее не поняли. И где-то у нее в голове родилась злая мысль. Всего одна незаконченная, случайная, ничего не значащая злая мысль… Несколько пассажиров вскрикнули, завизжали дети, и тут же замигал, забился в истерике свет в салоне. На несколько мгновений он выключился совсем. Самолет еще раз тряхнуло, он выровнялся, снова дернулся.

Раздался еще один крик — но это уже не внезапный испуг, а осознанный крик осознанного ужаса. Кричала стюардесса. Из кабины пилотов. Запахло горелым.

— Мы горим! — неслось по салону.

— Мы разобьемся! Мы горим!

— Успокойтесь! Сохраняйте спокойствие! Мы не горим, все будет в порядке, — громко сказал мужчина в темно-зеленой клетчатой рубашке, встав со своего места и крепко держась за кресла. Несколько человек согласились с ним и постарались успокоить соседей.

Действительно, это не был запах горящей пластмассы или проводки. Горело что-то другое. Что-то… живое?

— Здесь есть врач?! — крикнула стюардесса, пробираясь по проходу.

— Пожалуйста! У нас несчастный случай!

Врач нашелся. Он прошел в кабину, мужчина в клетчатой рубашке поспешил следом. Через минуту они вышли обратно и осторожно положили в проход дымящееся тело пилота. Сквозь возгласы тех, кто увидел черные клочья одежды и прикипевшую кровь, были слышны путаные объяснения второго пилота — он поддерживал голову своего коллеги.

— Она выскочила прямо из приборной доски! Эта молния! Монитор радара вдребезги… Он и вскрикнуть не успел — а будь я на его месте… Сидящие рядом с жадным ужасом рассматривали тело. Одно хорошо — дети сидели достаточно далеко, чтобы ничего не видеть. Но настырные шепотки уже поползли по всему салону.

Она сидела дальше и ничего видеть не могла. Но она видела, не глазами, но видела. Она все знала.

Что ты натворил?

Я? Я — ничего. Это ты.

Кажется, пилот был жив. По крайней мере, он дышал.

— Вы сдурели?! Идите в кабину и ведите этот чертов самолет! — крикнул лысый мужчина второму пилоту, который переминался в дверях, пока врач занимался пострадавшим.

— Мы падаем!

— Перестаньте и успокойтесь!