Я не знаю, что теперь делать, не знаю! Мне никто не верит, я не могу никому ничего рассказать! Единственный человек, которому я доверял, и которой я пытался рассказать, обозвала меня психом. Мне некуда пойти, мне негде спрятаться. Они меня найдут везде, и я перестану быть человеком.
Добавить в моё избранное
25 мин, 0 сек 504
«Очень неудачная», — повторил он и выразительно посмотрел на Виктора. Выразительно.
Понемногу все вернулись к работе. И я тоже. Я нервничал, но вскоре, за работой, успокоился. Пишу, считаю, печатаю… Потом… Знаете, то самое чувство, будто кто-то на тебя смотрит. Осмотрелся — Леночка.
Она делала вид, что печатала. Да, ее пальцы шустро бегали по клавиатуре, но при этом она смотрела на меня. Искоса. Невозможно же печатать и одновременно смотреть в сторону. Вернее, возможно, но Леночка так не умела. У нас в отделе вслепую могут печатать только Данила и Верочка. Поэтому я и понял, что она только делала вид. Стукает наугад по клаве и смотрит на меня.
Не мигая. Странное поведение. И как она так долго может не мигать? Сижу, думаю всякое. Потом не выдержал, подошел к ней и спросил: «Ты что-то хочешь мне сказать?» Смотрит на меня вроде как удивленно:«Нет, а что?». «Ничего». Сажусь на место. Леночка пару раз оглянулась на меня и дальше работает, больше не косится. Встал, огляделся внимательно. Петр Васильевич, через кабинку, тоже на меня косится. И Лиза. Она у окна сидит. Перебирает бумаги, голова к ним повернута, а глаза на меня смотрят. Тоже не мигая. Черт. Сел опять, думаю. Что за прикол. Не следят же они за мной. Наверное, думают обо мне просто? Все равно странно. Если чего-нибудь не ясно, подойди и спроси, так ведь?
Посмотрел на Леночку, а она снова смотрит так же, искоса! Конечно, я стал волноваться, а как же? Пошел в туалет, в зеркало смотреться. Нет, все нормально. С лицом все нормально, с прической, одеждой. В чем тогда дело? Иду обратно, на рабочее место. Навстречу Евгений Николаевич. Идет и на меня косится! Я остановился в центре офиса, огляделся. ВСЕ! ВСЕ СМОТРЕЛИ НА МЕНЯ. Одинаково, искоса. Не прямо в глаза, а вот так, исподтишка.
Схватил сумку и убежал оттуда.
Буквально убежал. Я спешил домой. Осмысленно я стал рассуждать только там. Пока добирался до дома, в голове все скакало и путалось.
Вот к чему я пришел, подумав. Это все придумал Виктор. Да-да. Больше некому. Все еще злится на меня. Несмотря на выпитый вместе коньяк. Когда я выбежал в туалет, он всех подговорил так на меня смотреть. Чтобы довести. Так вот утонченно вывести меня из равновесия и посмотреть, что из этого получится. Вполне в его стиле. Грязные шутки. Да-да. Потом я понял, что это он вымарал отчет шефа, а краску подкинул в мой ящик, чтобы все подумали на меня. Но остальные… как они согласились подыгрывать Виктору? Даже Леночка… А шеф? Как он мог?
Они все меня ненавидят. Вот почему. Да-да. Давно. И скрывали это.
Потом меня пронзила еще одна догадка. Это ОН таскал вещи в моем доме. Крался в темноте и переставлял вещи, гнусно хихикая. Конечно, как я сразу не догадался? Я же ему давал ключ, год назад. Дал себя уговорить. Устроил у меня в квартире дом терпимости!
Он скопировал ключ, а потом целый год придумывал, как меня извести.
На меня обрушилась вся подлость его замысла. Боже мой, это же сколько зла нужно в себе накопить, чтобы такое провернуть! Чем я это заслужил?
Грязно, низко, подло!
А как он… проделал этот трюк с черным пятном?
Я подбежал к стене и стал лихорадочно сдирать наклеенную заплату. Отклеивается с трудом. Я постарался, заклеивая. Появляется что-то черное… Я почувствовал, что такое мороз по коже. Оно выросло! Квадрат заплаты едва его прикрывал. В диаметре оно достигало сантиметров 12. Края дыры выглядели слегка размытыми. А в центре притаилась… кромешная тьма. Она… смотрела на меня! Мы молча созерцали друг друга. И еще… эта дыра… пульсировала. Как бы. То есть, геометрически она не менялась… Из нее что -то излучалось ощутимое. Похоже на то, когда ставишь ладонь перед низкочастотным динамиком, ее слегка толкает спрессованным воздухом. Па-бах, па-бах, па-бах! Пульс какого-то великана.
Глазу не за что было зацепиться в этой тьме, она была абсолютной. Былой страх мгновенно вернулся ко мне. Но теперь во мне была решимость, откуда-то взявшаяся решимость. Возможно, от злости на Виктора. И я оставил эту дыру как есть.
Да! А сейчас я пойду выяснять отношения с Виктором.
Я ушел с работы в 12 дня. Значит, сейчас еще застану его там.
Что-то неладное я почувствовал, пройдя метров 200 по улице. Да, черт! Они все, ВСЕ так на меня смотрели! Косым взглядом! Вот эта парочка, они разговаривали друг с другом, а косились на меня! И та бабушка, которая сидела на скамейке, и даже ребенок лет пяти, что шел с мамой, они тоже косились на меня! Даже водитель «Шевроле», который проехал мимо! Я отчаянно крутил головой. Я был растерян и напуган. Я уже не хотел никуда идти.
Потом я низко опустил голову и решительно пошел на работу. Быстро, почти побежал. Однажды я даже столкнулся с кем-то, так низко я опустил голову. Почти ничего не видел вокруг. И не хотел видеть, потому что подняв ее, тут же ловил на себе эти косые взгляды. Они все, все, ВСЕ смотрели на меня.
Понемногу все вернулись к работе. И я тоже. Я нервничал, но вскоре, за работой, успокоился. Пишу, считаю, печатаю… Потом… Знаете, то самое чувство, будто кто-то на тебя смотрит. Осмотрелся — Леночка.
Она делала вид, что печатала. Да, ее пальцы шустро бегали по клавиатуре, но при этом она смотрела на меня. Искоса. Невозможно же печатать и одновременно смотреть в сторону. Вернее, возможно, но Леночка так не умела. У нас в отделе вслепую могут печатать только Данила и Верочка. Поэтому я и понял, что она только делала вид. Стукает наугад по клаве и смотрит на меня.
Не мигая. Странное поведение. И как она так долго может не мигать? Сижу, думаю всякое. Потом не выдержал, подошел к ней и спросил: «Ты что-то хочешь мне сказать?» Смотрит на меня вроде как удивленно:«Нет, а что?». «Ничего». Сажусь на место. Леночка пару раз оглянулась на меня и дальше работает, больше не косится. Встал, огляделся внимательно. Петр Васильевич, через кабинку, тоже на меня косится. И Лиза. Она у окна сидит. Перебирает бумаги, голова к ним повернута, а глаза на меня смотрят. Тоже не мигая. Черт. Сел опять, думаю. Что за прикол. Не следят же они за мной. Наверное, думают обо мне просто? Все равно странно. Если чего-нибудь не ясно, подойди и спроси, так ведь?
Посмотрел на Леночку, а она снова смотрит так же, искоса! Конечно, я стал волноваться, а как же? Пошел в туалет, в зеркало смотреться. Нет, все нормально. С лицом все нормально, с прической, одеждой. В чем тогда дело? Иду обратно, на рабочее место. Навстречу Евгений Николаевич. Идет и на меня косится! Я остановился в центре офиса, огляделся. ВСЕ! ВСЕ СМОТРЕЛИ НА МЕНЯ. Одинаково, искоса. Не прямо в глаза, а вот так, исподтишка.
Схватил сумку и убежал оттуда.
Буквально убежал. Я спешил домой. Осмысленно я стал рассуждать только там. Пока добирался до дома, в голове все скакало и путалось.
Вот к чему я пришел, подумав. Это все придумал Виктор. Да-да. Больше некому. Все еще злится на меня. Несмотря на выпитый вместе коньяк. Когда я выбежал в туалет, он всех подговорил так на меня смотреть. Чтобы довести. Так вот утонченно вывести меня из равновесия и посмотреть, что из этого получится. Вполне в его стиле. Грязные шутки. Да-да. Потом я понял, что это он вымарал отчет шефа, а краску подкинул в мой ящик, чтобы все подумали на меня. Но остальные… как они согласились подыгрывать Виктору? Даже Леночка… А шеф? Как он мог?
Они все меня ненавидят. Вот почему. Да-да. Давно. И скрывали это.
Потом меня пронзила еще одна догадка. Это ОН таскал вещи в моем доме. Крался в темноте и переставлял вещи, гнусно хихикая. Конечно, как я сразу не догадался? Я же ему давал ключ, год назад. Дал себя уговорить. Устроил у меня в квартире дом терпимости!
Он скопировал ключ, а потом целый год придумывал, как меня извести.
На меня обрушилась вся подлость его замысла. Боже мой, это же сколько зла нужно в себе накопить, чтобы такое провернуть! Чем я это заслужил?
Грязно, низко, подло!
А как он… проделал этот трюк с черным пятном?
Я подбежал к стене и стал лихорадочно сдирать наклеенную заплату. Отклеивается с трудом. Я постарался, заклеивая. Появляется что-то черное… Я почувствовал, что такое мороз по коже. Оно выросло! Квадрат заплаты едва его прикрывал. В диаметре оно достигало сантиметров 12. Края дыры выглядели слегка размытыми. А в центре притаилась… кромешная тьма. Она… смотрела на меня! Мы молча созерцали друг друга. И еще… эта дыра… пульсировала. Как бы. То есть, геометрически она не менялась… Из нее что -то излучалось ощутимое. Похоже на то, когда ставишь ладонь перед низкочастотным динамиком, ее слегка толкает спрессованным воздухом. Па-бах, па-бах, па-бах! Пульс какого-то великана.
Глазу не за что было зацепиться в этой тьме, она была абсолютной. Былой страх мгновенно вернулся ко мне. Но теперь во мне была решимость, откуда-то взявшаяся решимость. Возможно, от злости на Виктора. И я оставил эту дыру как есть.
Да! А сейчас я пойду выяснять отношения с Виктором.
Я ушел с работы в 12 дня. Значит, сейчас еще застану его там.
Что-то неладное я почувствовал, пройдя метров 200 по улице. Да, черт! Они все, ВСЕ так на меня смотрели! Косым взглядом! Вот эта парочка, они разговаривали друг с другом, а косились на меня! И та бабушка, которая сидела на скамейке, и даже ребенок лет пяти, что шел с мамой, они тоже косились на меня! Даже водитель «Шевроле», который проехал мимо! Я отчаянно крутил головой. Я был растерян и напуган. Я уже не хотел никуда идти.
Потом я низко опустил голову и решительно пошел на работу. Быстро, почти побежал. Однажды я даже столкнулся с кем-то, так низко я опустил голову. Почти ничего не видел вокруг. И не хотел видеть, потому что подняв ее, тут же ловил на себе эти косые взгляды. Они все, все, ВСЕ смотрели на меня.
Страница 4 из 7
