Первый раз страшный сон приснился Христе в начале жнива. Вернулась она в тот день с поля, помогла, как всегда, матери с вечерей. После, убрав миски в мысник, спросила...
Добавить в моё избранное
24 мин, 45 сек 10402
— Так божевильный же пастух, — возразила Христя.
— Ну, и что? И божевильные разговаривают. Вдруг знает он что о Марине?
Сумасшедший Ивась жил в старом курене почти на самом выгоне. Издали курень походил на кучу навоза — так он потемнел и врос в землю. Был Ивась странным с детства, но умел удивительным образом понимать животных. Потому и держали его в деревне пастухом. Ни разу у него не пропадала скотина, всех коровушек пригонял каждый вечер целых и невредимых.
Федору и Христе пришлось нагнуться, чтобы пройти через низкую дверь. В нос ударила отвратительная вонь, и в чуть мерцающем свете каганца они увидали сгорбленную, маленькую фигурку старика. Тот ел что-то из миски. Из той же миски ела большая лохматая собака. Старик брал еду руками, собака опускала морду в миску.
— Добрывечир! — сказал Федор.
Собака подняла морду. Ивась проворчал:
— Ешь, что глаза таращишь. Эка невидаль, пришли к нам.
— Ивась, спросить тебя хотим — не знавал ли ты сестер Горпину и Марину, что жили здесь давненько? Ту Марину, у которой пан велел запороть насмерть жениха?
— Ешь, глупый. Что там спрашивать. Знавал ли я… — проворчал Ивась, не поворачиваясь, — Я много чего знаю. Да не всякому скажу. Что это я должен вам рассказывать?
— Правнучка Горпины тут пришла к тебе. Хочет узнать о своих родственниках.
— А… ну, пусть знает… Я не знал Горпину. И Марину не знал. Я у хозяина при дворе служил. И мамка моя служила на кухне. Служила, да, Прохор? — пастух так и не повернулся, все разговаривал со своим псом.
— Пока не пришла Выха в село. Да, она пришла, а после нее, ночью пришел Черный Нави и сжег дом хозяина. Да, Прохор, сжег. Горело так, что все видать было, как днем. Огонь плясал! Огонь плясал! А я раков в ту ночь ловил в реке. Раков, Прохор. Много раков наловил. Раки красные, как огонь, когда их сваришь. А Черный Нави не дал никому выйти из дома. Всех возвращал в огонь. И мамку мою тоже. Мамка моя выбежала из кухни, и он ее бросил опять в огонь. Он — Черный Нави. Его Выха послала. Он держал Выху. Он держал ее. Теперь Марину держит. Но Марина может его послать. И тогда — огонь! Огонь! Я видел, как горела мамка. Я не мог помочь, у меня раки в руках. Прохор, у меня раки в руках. А мамка кричала. Она тоже видела Черного Нави. И я видел Черного Нави. Но у меня раки в руках.
Больше добиться от Ивася ничего не удалось. Он без остановки повторял одно и то же. Кто этот Черный Нави?
Христя торопливо выбралась из вонючего куреня на свежий воздух и вздохнула. Странный рассказ Ивася внушал страх.
— Пойдем к отцу Нилу. Спросим теперь у него. Надо найти способ снять проклятие. Должен быть способ, — уверенно сказал Федор.
И Христя с надеждой взяла его за руку.
Отец Нил уже успел совершить последние молитвы, когда в оконце его хаты постучали. Он был так стар, что двигался медленно, и руки его дрожали, когда он открывал дверь.
— Кто это там в такую пору?
— Это Федор Гирло, батюшка, и Христя. Пустите нас.
Отец Нил выслушал рассказ Христи и Федора, после долго молчал, поглаживая бороду и глядя на огонь свечи.
— Непросто это, дети, — сказал он наконец, — не просто. Мариной владеет темная сила. Страшной была обида девушки, но и отомстила она страшно. Теперь проклятие легло на весь род, и нелегко его снять и одолеть темную силу.
— Что вы знаете об этой силе, батюшка? — спросил Федор.
Отец Нил покачал головой.
— Первый раз я встретился с этим в тот самый год, когда погиб Степан. Я в этот год только приехал в Веселый Кут — так тогда называлась деревенька. Молодой был, неопытный. Мне не сразу поведали о странных обычаях. Но творилось что-то нехорошее в деревне. Люди болели, скот умирал. Как проклятие какое. Как-то рассказала мне на исповеди прихожанка одна моя о том, что ходила в лес и оставляла на камне у дуба мертвую черную собаку. Вот тогда и узнал я, что жители приносят в лесу под дубом жертву Черному Нави, чтобы не приходил он в деревню и не губил людей. А после рассказали мне и о страшном пожаре, уничтожившем панский дом. Старожилы говорили, что жертвой задабривают Черного Нави. Иначе, мол, придет смеяться старая Выха. Я запретил людям ходить к этом дубу. Сказал, что того, кто сделает такое дело, не допущу к Святому Причастию. Меня надоумил дьячок Трофим, что служил тогда в приходе. Мы с ним вдвоем ходили к лесу и читали с псалтыря «Живый в помощи»… Три дня читали, чтобы злая сила оставила людей в покое. С той поры никто не приносил мертвых собак к дубу. Деревенские боялись даже вспоминать о том ужасе, что чуть не погубил всех. Но проклятие осталось. Черный Нави до сих пор обитает в лесу за озером.
Христя сидела ни жива, ни мертва, слушая отца Нила. Ее била крупная дрожь, пальцы на руках стали ледяными.
— Страшно мне, батюшка, — прошептала она.
— Что нам сделать, отец Нил?
— Ну, и что? И божевильные разговаривают. Вдруг знает он что о Марине?
Сумасшедший Ивась жил в старом курене почти на самом выгоне. Издали курень походил на кучу навоза — так он потемнел и врос в землю. Был Ивась странным с детства, но умел удивительным образом понимать животных. Потому и держали его в деревне пастухом. Ни разу у него не пропадала скотина, всех коровушек пригонял каждый вечер целых и невредимых.
Федору и Христе пришлось нагнуться, чтобы пройти через низкую дверь. В нос ударила отвратительная вонь, и в чуть мерцающем свете каганца они увидали сгорбленную, маленькую фигурку старика. Тот ел что-то из миски. Из той же миски ела большая лохматая собака. Старик брал еду руками, собака опускала морду в миску.
— Добрывечир! — сказал Федор.
Собака подняла морду. Ивась проворчал:
— Ешь, что глаза таращишь. Эка невидаль, пришли к нам.
— Ивась, спросить тебя хотим — не знавал ли ты сестер Горпину и Марину, что жили здесь давненько? Ту Марину, у которой пан велел запороть насмерть жениха?
— Ешь, глупый. Что там спрашивать. Знавал ли я… — проворчал Ивась, не поворачиваясь, — Я много чего знаю. Да не всякому скажу. Что это я должен вам рассказывать?
— Правнучка Горпины тут пришла к тебе. Хочет узнать о своих родственниках.
— А… ну, пусть знает… Я не знал Горпину. И Марину не знал. Я у хозяина при дворе служил. И мамка моя служила на кухне. Служила, да, Прохор? — пастух так и не повернулся, все разговаривал со своим псом.
— Пока не пришла Выха в село. Да, она пришла, а после нее, ночью пришел Черный Нави и сжег дом хозяина. Да, Прохор, сжег. Горело так, что все видать было, как днем. Огонь плясал! Огонь плясал! А я раков в ту ночь ловил в реке. Раков, Прохор. Много раков наловил. Раки красные, как огонь, когда их сваришь. А Черный Нави не дал никому выйти из дома. Всех возвращал в огонь. И мамку мою тоже. Мамка моя выбежала из кухни, и он ее бросил опять в огонь. Он — Черный Нави. Его Выха послала. Он держал Выху. Он держал ее. Теперь Марину держит. Но Марина может его послать. И тогда — огонь! Огонь! Я видел, как горела мамка. Я не мог помочь, у меня раки в руках. Прохор, у меня раки в руках. А мамка кричала. Она тоже видела Черного Нави. И я видел Черного Нави. Но у меня раки в руках.
Больше добиться от Ивася ничего не удалось. Он без остановки повторял одно и то же. Кто этот Черный Нави?
Христя торопливо выбралась из вонючего куреня на свежий воздух и вздохнула. Странный рассказ Ивася внушал страх.
— Пойдем к отцу Нилу. Спросим теперь у него. Надо найти способ снять проклятие. Должен быть способ, — уверенно сказал Федор.
И Христя с надеждой взяла его за руку.
Отец Нил уже успел совершить последние молитвы, когда в оконце его хаты постучали. Он был так стар, что двигался медленно, и руки его дрожали, когда он открывал дверь.
— Кто это там в такую пору?
— Это Федор Гирло, батюшка, и Христя. Пустите нас.
Отец Нил выслушал рассказ Христи и Федора, после долго молчал, поглаживая бороду и глядя на огонь свечи.
— Непросто это, дети, — сказал он наконец, — не просто. Мариной владеет темная сила. Страшной была обида девушки, но и отомстила она страшно. Теперь проклятие легло на весь род, и нелегко его снять и одолеть темную силу.
— Что вы знаете об этой силе, батюшка? — спросил Федор.
Отец Нил покачал головой.
— Первый раз я встретился с этим в тот самый год, когда погиб Степан. Я в этот год только приехал в Веселый Кут — так тогда называлась деревенька. Молодой был, неопытный. Мне не сразу поведали о странных обычаях. Но творилось что-то нехорошее в деревне. Люди болели, скот умирал. Как проклятие какое. Как-то рассказала мне на исповеди прихожанка одна моя о том, что ходила в лес и оставляла на камне у дуба мертвую черную собаку. Вот тогда и узнал я, что жители приносят в лесу под дубом жертву Черному Нави, чтобы не приходил он в деревню и не губил людей. А после рассказали мне и о страшном пожаре, уничтожившем панский дом. Старожилы говорили, что жертвой задабривают Черного Нави. Иначе, мол, придет смеяться старая Выха. Я запретил людям ходить к этом дубу. Сказал, что того, кто сделает такое дело, не допущу к Святому Причастию. Меня надоумил дьячок Трофим, что служил тогда в приходе. Мы с ним вдвоем ходили к лесу и читали с псалтыря «Живый в помощи»… Три дня читали, чтобы злая сила оставила людей в покое. С той поры никто не приносил мертвых собак к дубу. Деревенские боялись даже вспоминать о том ужасе, что чуть не погубил всех. Но проклятие осталось. Черный Нави до сих пор обитает в лесу за озером.
Христя сидела ни жива, ни мертва, слушая отца Нила. Ее била крупная дрожь, пальцы на руках стали ледяными.
— Страшно мне, батюшка, — прошептала она.
— Что нам сделать, отец Нил?
Страница 4 из 7
