Живущий под кровом Всевышнего…

— Его дочка… — ответил Федор, удивленно глянув на бабку.

— Так знаю я, чего она оставила тебя. Проклятый у них род. Раньше-то это знали в деревне все, да позабыли. Немало уж лет прошло с тех пор. Я вот, и то едва помню.

— За что ж их прокляли?

— Злое дело сделала Маринка, прабабка Христи. Да и до сих пор делает.

— А ты откуда знаешь?

— Что ж мне не знать, когда я с Горпинкой, сестрой Марины, в лучших подругах была. Все сама и видела. Много разговоров тогда было, а теперь уж никто не вспомнит… — Да что началось-то? Не томи, расскажи, хрещена… Рассказывала баба Орыся долго. Многое перепуталось в ее старенькой голове, но Федор осторожными вопросами выведал все и расставил по порядку.

Две сестры когда-то жили в их селе. Село тогда называлось Веселый Кут и принадлежало гордому и родовитому помещику. Старшая, Горпина, вышла замуж за крепостного, родила девочку и жила, не то чтобы хорошо, но сносно. Работали много, на хозяина работали еще больше. Но все тогда так жили, не жаловались. Младшая, Марина, слыла первой красавицей. Высокая, чернобровая, кареглазая. Коса черная ниже пояса. Бойкая, веселая. Посватался к ней Степан, тоже крепостной. Родители у девочек умерли пару лет назад, и потому сам хозяин взялся управлять свадьбой Марины. Только за неделю до свадьбы забрал он Марину силой в господский дом и прожила у него девка три дня. На четвертый прибежала она к жениху, простоволосая, в синяках и ссадинах. О чем рассказала она Степану — того никто не узнал и не узнает уже. Но Степан, выслушав ее, побелел, взял косу и направился в господский дом. До хозяина он не сумел добрался. Дворовые скрутили его и запороли до смерти на конюшне. Таковым было распоряжение сурового пана.

Степана похоронили, а Маринка после похорон пропала. Видали ее в лесу за озером и гаем, у страшной бабки Выхи. Колдовала Выха, знала древние заклинания и заговоренные травы. Бабка Выха и отомстила за Марину.

Пришла как-то вечером в село, встретила хозяина и рассмеялась ему в лицо. Ничего не сказала, но смех ее деревянный, бессмысленный, нагнал такой ужас на людей, что в ту ночь никто из дома не отважился выйти. Даже когда запылал пожар на хозяйской усадьбе, и огонь превратил ночь в день. Никто не вышел пожар тушить, и когда урядник на следующий день пытался выяснить почему — все, как один, говорили ему о страшном смехе бабки Выхи.

Погиб в огне и хозяин, и дворовые люди его, и жена с ребенком грудным. Отчего загорелся панский дом — так и не узнали. Веселый Кут перешел по наследству, а несколько лет спустя и крепостное право отменили.

Знали в селе, что это Марина отомстила за себя. Но и ей пришлось заплатить за свою месть. Колдунья Выха сделала ее преемницей, и жила с той поры Марина в глухом лесу. Колдовала, лечила от разных хворей. Но не за лечебными травами приходили к ней, а за ворожбой. То любовный приворот сделать, то порчу наслать, то врагам отомстить. Тяжкое это ремесло — да Марине не выбирать теперь свою долю. Вот и пытается она освободиться. А для этого приемник нужен, чтобы колдовскую силу передать. Женщина по доброй воле может это сделать. Или родственница по женской линии. Звать Марина только родню свою может. Теперь, видать, очередь Христины настала. И если Христя не придет к ней в лес — то погибнет Федор. Не пощадит его Марина, как не пощадил хозяин ее Степана.

— Старое это зло. Древнее. И кто может остановить его? — на распев закончила рассказ старая Орыся и перекрестилась.

— Но ведь можно что-то сделать? Подскажи мне, хрещена Орыся?

— Не знаю я. Лучше отступись от Христины, не бери проклятия в хату. А то смерть ждет тебя, лютая и страшная… — вздохнула бабка и замолчала.

Ничего больше не добился от нее Федор.

Тяжело жить, когда сердце разбито, а надежда на счастье с любимым уничтожена собственными руками. И Христя не находила покоя своей душе. Сама, сама сказала, что не любит больше, что не нужен ей Федор.

Сказала и ушла. А Федор каждый вечер стоял под окнами, высокий, чернобровый. Сердце девушки рвалось на части. Вздыхала Христя и отворачивалась от страданий любимого, пряча полный слез взор.

Жизнь остановилась, замерла, как убитая силками птица. Христя справлялась с домашними работами, возилась на огороде и шагу не смела ступать за ворота. Лишь однажды вышла, уже поздним вечером, поплакать в саду за церковью. И тут же оказалась в объятиях Федора.

— Я знаю все, серденько. Знаю о проклятии. Знаю о старухе-ведьме. Я помогу тебе, не оставлю. Веришь мне?

Христя с испугом взглянула в любимые глаза и почувствовала, как тяжесть свалилась с души.

— Откуда ты знаешь?

— Рассказала хрещена Орыся. Она тогда видела, что случилось.

И Федор пересказал Христе все, что узнал.

— Думал я, у кого еще можно спросить совета. Надобно к отцу Нилу пойти. И еще пастуха порасспросить. Старый он, может, что и знает.