Первый раз страшный сон приснился Христе в начале жнива. Вернулась она в тот день с поля, помогла, как всегда, матери с вечерей. После, убрав миски в мысник, спросила...
Добавить в моё избранное
24 мин, 45 сек 10405
После предстал высокой фигурой, едва различимой в темноте.
— Ты, с… сын, зачем ввязался в это дело? Ты сдохнешь, здесь, у этого камня и я выпью твою кровь, как пил кровь всех этих собак… Шепот его напоминал тихий свист.
— Падут подле тебя тысячи и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится. Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым… — читал, не останавливаясь, Федор.
Черный Нави приблизился, и Христя увидела жуткий оскал. Лицо без плоти: один череп и темные провалы глазниц. Нежить заглядывала в глаза девушки, обдавая жаром. Неужели Федор этого не видит? Он не отрывал глаз от книги, все читал и читал.
— Замолчи, наконец! — крикнул Черный Нави и вырвал книгу из рук Федора.
Тот поднял глаза, посмотрел в пустые глазницы твари и четко произнес:
— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится… Он читал псалом на память, без остановки, без запинки. Ровно и спокойно. И вдруг Христя поняла. Не имеет Черный Нави на них права! Просто не имеет! «Под крыльями Его будешь безопасен»… Они в безопасности, потому что они под крыльями Всевышнего!
— Уходи, — устало сказала она, — Во Имя Иисуса Христа — уходи. Ты не имеешь право на меня. Так написано в Слове Божием. И это действительно так.
Черный Нави заскрежетал зубами, выпрямился, взвился черной тучей и исчез. Подул свежий, мягкий ветер и унес вонь с поляны.
Федор все продолжал читать псалом, и рядом с Христей все так же горел костер. К утру из леса вышла старая, сгорбленная женщина. Остановилась у дуба, тихо сказала:
— Что вы хотите от меня, дети?
— Марина, ты?
— Я… — тихо прошелестел старческий голос.
— Отпусти от себя месть. Прости и попроси прощения. Оставь ярость, — мягко попросила Христина, с надеждой глядя в бесцветные глаза старухи.
— Что ж… Черный Нави ушел от меня… Полегчало мне… Как легко стало… Простите меня, дети, если можете… И я прощаю… И женщина скрылась под сенью высоких елей. Никто ее больше с той поры не видел.
Федор этой же осенью обвенчался с Христей. В селе какое-то время еще ходили слухи о странном прошлом невесты, но вскоре утихли. Жили молодые ладно и дружно, ни с кем не ссорились и в селе их уважали.
Старый дуб на поляне засох еще до начала осени. Черный камень у его подножия рассыпался в пыль.
— Ты, с… сын, зачем ввязался в это дело? Ты сдохнешь, здесь, у этого камня и я выпью твою кровь, как пил кровь всех этих собак… Шепот его напоминал тихий свист.
— Падут подле тебя тысячи и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится. Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым… — читал, не останавливаясь, Федор.
Черный Нави приблизился, и Христя увидела жуткий оскал. Лицо без плоти: один череп и темные провалы глазниц. Нежить заглядывала в глаза девушки, обдавая жаром. Неужели Федор этого не видит? Он не отрывал глаз от книги, все читал и читал.
— Замолчи, наконец! — крикнул Черный Нави и вырвал книгу из рук Федора.
Тот поднял глаза, посмотрел в пустые глазницы твари и четко произнес:
— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится… Он читал псалом на память, без остановки, без запинки. Ровно и спокойно. И вдруг Христя поняла. Не имеет Черный Нави на них права! Просто не имеет! «Под крыльями Его будешь безопасен»… Они в безопасности, потому что они под крыльями Всевышнего!
— Уходи, — устало сказала она, — Во Имя Иисуса Христа — уходи. Ты не имеешь право на меня. Так написано в Слове Божием. И это действительно так.
Черный Нави заскрежетал зубами, выпрямился, взвился черной тучей и исчез. Подул свежий, мягкий ветер и унес вонь с поляны.
Федор все продолжал читать псалом, и рядом с Христей все так же горел костер. К утру из леса вышла старая, сгорбленная женщина. Остановилась у дуба, тихо сказала:
— Что вы хотите от меня, дети?
— Марина, ты?
— Я… — тихо прошелестел старческий голос.
— Отпусти от себя месть. Прости и попроси прощения. Оставь ярость, — мягко попросила Христина, с надеждой глядя в бесцветные глаза старухи.
— Что ж… Черный Нави ушел от меня… Полегчало мне… Как легко стало… Простите меня, дети, если можете… И я прощаю… И женщина скрылась под сенью высоких елей. Никто ее больше с той поры не видел.
Федор этой же осенью обвенчался с Христей. В селе какое-то время еще ходили слухи о странном прошлом невесты, но вскоре утихли. Жили молодые ладно и дружно, ни с кем не ссорились и в селе их уважали.
Старый дуб на поляне засох еще до начала осени. Черный камень у его подножия рассыпался в пыль.
Страница 7 из 7
