Ата

Бесы улетели бы роем насекомых из лечебницы. Они бы оставили своих жертв и избавили бы их от мучений… — Мы пришли, отец, — Маргарита достала из кармана связку ключей. Она хотела отпереть железную дверь, но сперва напомнила:

— Помните, — сказала она, показывая пальцем.

— Никакого мракобесия. И застегните куртку.

Отец Владимир согласился. Молния вжикнула и остановилась у самого горла. Отец вошел в палату, в пространство кислотных стен и кованых решеток на окнах.

— Он уже несколько раз пытался выброситься из окна, — пояснила врач.

— Белохвостый, к тебе пришли.

Стоящий у окна обернулся. Это был вполне адекватный с виду молодой человек. Так казалось, пока он не заговорил:

— Пришел, значит, пришел? А крест где? Спрятал? Да, Иисус, Геката и Аллах! Батюшка… Есть только АТА. Только АТА. Лучше смотри на вывески… Хи-хи!

Поток черных кабелей и мертвецки-бледного света пролетел быстро и поезд, проскрипев колесами, затормозил. Наверно, сейчас кто-то в вагонах сломал нос. Из поезда вышли люди и мгновенно заполнили просторную платформу. По мраморному, как надгробие, полу застучали каблуки и трости, заскрипели подошвы. Колеса тележек прочертили линии. Зашуршали клетчатые баулы. Запахло жареными пирожками.

Поезд взвыл и немедленно удалился в тоннель.

«Червонная королева ожидает тебя, червяк» — подумал молодой человек, по прозвищу Пинки, глядя поезду в след.

Он не слышал ничего кроме собственных мыслей и музыки, играющей в наушниках. Студент жалел, что плеера для носа не существует, когда обходил бездомного бродягу.

«И все-таки плеер для носа — блестящая идея! Симфония кондитерских, интерлюдия парфюма, рифы свежескошенной травы!» — одобрил Пинки, ухватившись за перила эскалатора.

«Только противно держать у себя в носу наушники, словно вату».

К слову, о вате. Студент оценил высоту эскалатора, убрал волосы с лица, открыл сумку. Оттуда он вытащил упаковку таблеток и бутылку воды. Поспешно проглотив лекарство, молодой человек сделал глоток.

В ушах заиграла песня Джареда Лето и, в такт музыке, юноша ускорил шаг. Он ловко лавировал в толпе, так ловко, будто катался на скейтборде. Студент толкнул стеклянную дверь и вышел в переход с низкими потолками. Внимание Пинки быстро переключилось на нескончаемый ряд ларьков. В переходе правила суета и алчность базарного дня.

«Москва другая» — говорил отец, выкуривая папиросу на балконе. Это единственные отцовские слова, которые запомнил студент.

Пинки выбрался на поверхность и закрыл глаза от удовольствия.

Пинк Флойд!

«Колдплей», Джаред Лето, «Битлз» служили разжигателями аппетита. А обед состоял исключительно из Флойдов! Недаром же студента прозвали Пинки!

Несмотря на промозглую осеннюю погоду, студент расстегнул пальто и выставил напоказ футболку, на которой красовалась радуга и призма.

Что такое радуга? Преломление света, как говорят физики? Студент усмехнулся. В ответ на это дама, курившая длинную сигарету возле дорогого бутика, скривилась. Радуга, это и не флаг сексуальных меньшинств. Радуга — это Пинк Флойд! Настанет время, и она вновь обведет небо над планетой… «We don» t need no educationWe don«t need no thought controlNo dark sarcasm in the classroomTeacher leave them kids alone».

Пропела любимая группа, и Пинки ощутил себя героем клипа. Он шел вдоль широкой оживленной улицы. Он выискивал нужный ему номер и одновременно представлял, что люди спешат не на работу. Они целиком, как единый организм, бегут в мясорубку. А свинцовое небо над головой — это холодный металл наковальни.

Студент не был мизантропом, но мысль о мясорубке согревала его изнутри.

Ботинки ступали прямо по лужам. Пинки гордо поднял голову. Он не безумец и не толпа. Быть может он герой, ищущий пристанища? Скоро Последний Домашний Приют распахнет свои двери. Студент проверил кошелек в кармане.

Старая Москва Пинки определенно нравилась. Нет, она уступала Петербургу. Узкие улицы слишком тесные в сравнении с проспектами. Но окраины… Новостройки, новостройки. Общежитие. Громады бетона и металла. Торговые центры. Громады металла и стекла.

И еще эта психиатрическая больница через дорогу, за которой начинались железнодорожные пути. Заборы, расписанные граффити в стиле черного гетто. Пинки вздрогнул. Он почувствовал, как рвота подступает к горлу.

Психиатрическая больница напоминала ту самую, из романа «Пролетая над гнездом кукушки». От чеховской «Палаты» она унаследовала только пациентов. Впрочем, они везде одинаковы. Но у Чехова много солнца и зелени. А там… на окраине столицы смрад предприятий, дым от автомобилей. И металлический лес.

«How I wish, how I wish you were here We» re just two lost souls swimming in a fish bowl, year after year Running over the same old ground What have we found?«Число девятнадцать на фасаде.