Чудовище

— Непонятно с чего? С каких это пор меня штормит от пары глотков? Хозяйка подмешивает в пиво какую-то дрянь… разорви её черти!«Дылда кликнул ещё пару эля и попытался сосчитать, сколько он выпил. Начал с бутылки рома — для затравки, потом опорожнил штоф джина — на пару с боцманом, — следом шли две кружки пива и ещё одна бутылка джина — её Том залил в себя прямо из горлышка. В пабе спорили, кто громче рыгнёт, а в таком деле невозможно победить без должного возбуждения.»

Что плескалось в кружке после джина, Том не помнил: «И всё одно это крохи. Разве может бывалый моряк сбиться с курса от такой малости? Ерунда!» Дылда рассмеялся и, чтобы проверить состояние своего трюма, встал из-за стола. Он собирался присесть, или подпрыгнуть, или выкинуть ещё какое-нибудь коленце, чтоб доказать, что не пьян. Вместо этого он икнул, почувствовал, как пол и потолок меняются местами. От греха подальше, Дылда перекрестился и рухнул навзничь.

Очнулсяна улице. Свежий ветерок привёл его в некоторое чувство. «Старая хрычовка разбавляет пиво белладонной!» — решил Том. Разобравшись с причинами, Дылда решил, что ему категорически необходимо выпить ещё:«Отраву нужно разбавить… иначе могут быть пос… сл… едствия».

На улице стояла непроглядная темень. Том споткнулся о поребрик, ткнулся лбом в стену, потом нащупал заборчик и пошел, согнувшись и придерживаясь за ограду рукой. Вскоре забор окончился, но курс был взят.

Том долго галсировал, продрог и опечалился — человек он был компанейский, и долгое одиночество его тяготило. Впереди показался огонёк. Хозяйка забыла задёрнуть занавеску, и свет лампы пробивался на улицу. Дылда решил, что это горит фонарь над дверьми паба. Оживившись, он развернул «судно» на огонь маяка. Долго стучал, недоумевая, почему закрыли в такую рань. Наконец дверь распахнулась, в грудь Тому упёрся ствол.

— Чего тебе?

— Не очень-то дружелюбно вы встречаете посетителей, — Том улыбнулся.

— Полдюжины эля, горку копчёных хрящей и… и какую-нибудь бабёнку. Не совсем ещё пожилую.

— Э-ге! — хозяин дома опустил ружьё.

— Да ты в стельку пьян!

— Где она?

— Кто?

— Стелька?

Хозяин впустил моряка в коридор, не зажигая свечей, ощупал карманы. Выгреб монеты, трубку, кисет, сдёрнул шейный платок. Хотел проверить внутренние карманы, да побоялся — моряк мог почувствовать и устроить драку.

— Ты ошибся, — вытолкнул Тома на улицу.

— Это не трактир. Держи направление на тот холм, и ты попадёшь в порт.

— Порт? — В глазах Тома мелькнула искра.

— Пожалуй ты прав, время стать в док.

— Скорее лечь.

Хозяин затворил дверь, поднялся на второй этаж. Сквозь щёлочку в занавеске он наблюдал. Когда моряк отошел на значительное расстояние, хозяин взял подзорную трубу.

Улица кончилась, Том шел по едва заметной тропе. Слева тёмной кашей тянулся лес, справа — жерди кораля, выгон для скотины, лужок, ещё дальше — чёрный контур замка. Дылда ничего этого не замечал, он брёл, опустив голову. Иногда взмахивал руками и бормотал проклятия.

Он даже не услышал, как позади раздался свист, в спину что-то ударило. Удар был такой силы, что Дылда пробежал несколько шагов, прежде чем упал. «Что за дьявольские шутки?» — он поднялся на колени, пощупал затылок. Пальцы провалилась в мягкую тёплую гущу. Том повозил рукою меж волос, пытаясь сообразить, куда же девался затылок, и понял, что затылка больше нет — его пальцы вязнут в мозгу. По спине пробежали мурашки, захотелось кричать, но крика не получилось, потом — чернота.

Здравствуй, мой дорогой друг. Мы снова вместе.

Многие считают оскорбительным называть рыбака удильщиком. Считают это слово унизительным. Я же, напротив, вижу в нём отличительное превосходство. Называя человека рыбаком, вы невольно понуждаете его к добыче рыбы — этого корма для физического тела. Удильщик заботится о наслаждении эстетическом.

Думаю, милый друг, ты простишь мне это маленькое отступление и позволишь перейти к практическим рекомендациям. В этой главе я буду говорить о приваде.

Без прикорма не бывает настоящей рыбалки, и если кто-то тебе скажет, что фартовый рыбак обходится без прикорма — не спорь с этим человеком. Он не достоин твоих возражений и не может считаться удильщиком.

Суть привады заключается в том, что рыба подсознательно ожидает добычу в определённое время и в определённом месте. Это своего рода договор между удильщиком и рыбой.

Чтобы этот договор состоялся, необходимо учитывать вкусы рыбы. Это первый этап ужения.

Утром стреляло в пояснице, на шее распух желвак и мешал поворачивать голову, во рту стоял привкус железа. Жена ворчала, что всему виной ночные гости, упрекала, что приходил кто-то из дружков:

— Джордж или Бастер. Или бродяга Палмер заплутал.

Женщина готовила завтрак, искоса поглядывала на мужа.