Чудовище

— Попалась, тварь! — Тёрнер подтянул шнур, добыча повисла над землёй.

— Впредь будешь знать, как тягаться с Артуром Тёрнером!

Кошка скребла лапами по стене, пыталась освободиться. Из раны по брюху бежала кровь, капала на землю.

— Твоя взяла.

— Бенет протянул шляпу.

— Отпусти её.

— Пустить? Отпустить добычу? Как скажешь.

Тёрнер намотал верёвку на ладонь и резко дёрнул. Кошка взвыла. Взвыла неистово, с хрипом. Крючок высвободился, разорвав животному губу.

— Как ты хотел.

— Тёрнер вернул Рыжему шляпу. Чистую.

Всякий раз, когда невзгоды или старческие болячки угнетают меня, милый последователь, я размышляю об ужении. Не проходит и четверть часа, и в мой разум возвращается спокойствие. Дух вновь делается крепким, как скала.

В прошлый раз мы говорили о наживке. Венец всех наживок — живец. Живец дополняет дуэт «рыба-удильщик» до полноценного трио. Много не скажешь о такой рыбалке, здесь нужна практика. Однако берусь утверждать, что живец требует к себе такого же внимания, что и рыба… Когда Тёрнер вернулся, жена была дома. Миссис Тёрнер встретила мужа тяжелым взглядом и упёртыми в бока кулаками.

— Но, Кейси… — пролепетал старик, — птичка моя!

— Значит так, мистер Тёрнер, я прописываю вам… — Я только кружечку!

— … постельный режим и полный покой! А если кто-то из твоих дружков заявится к нам, то… — Кейси придумывала наказание, грозно шевелила бровями. Тёрнера это движение умиляло.

— То лучше бы ему этого не делать!

— Как скажешь, мой атласный бантик.

Старик поплёлся наверх, прилёг на козетку и затаился. Слушал, как жена шумно двигает стулья и гремит сковородами. «Переживает», — подумал не без довольства. Пощупал свой лоб и понял, что у него поднимается температура. «Э-ге, — старик подошел к зеркалу. Глаза покраснели, слезились.»

— Всё одно к одному. Заходит шторм, я заболел и, кажется, доктор Эшли уехал. Нужно подготовиться, быть может сегодня«… Старик спустился вниз, обнял жену. Когда поток упрёков иссяк, осторожно спросил про доктора.»

— Насколько я знаю, Эшли поехал в Гисборо, — Кейси насторожилась: — Тебе хуже?

— Бог милостив, — уклончиво ответил Тёрнер.

К ночи небо заволокло тучами, потемнело. Однако дождя не было. Далеко над морем мелькали молнии, чайки метались, не находя покоя. Тёрнер лежал в постели, а Кейси меняла ему холодные компрессы, в глазах женщины светилась тревога.

— Не переживай, девочка моя, — повторял Тёрнер.

— Бог милостив, всё обойдётся.

Лоб старика горел, как хорошо протопленная печь.

— Тебе нужен доктор! — решила Кейси.

— Нужен… доктор… — вяло повторил старик.

— Только где его возьмёшь?

— Я поеду в Стоктон.

— Сейчас? — Тёрнер опешил.

— Ночью? Нет, ты не поедешь!

— Пей больше чаю и не снимай покрывало. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Кейси обвела спальню рассеянным взглядом. В критические моменты она умела становиться решительной и твёрдой. Сейчас она думала, сколько времени займёт её отлучка и что взять с собой: «Деньги можно не брать… дождевик, на всякий случай… фонарь? Нет смысла брать фонарь, если пойдёт дождь, он всё одно не поможет».

— Я поеду на Ретивом, он хорошо знает дорогу.

— Будь осторожна. И сторонись земель Мура. Подальше… от этого злодея.

Кейси кивнула, прикинула, что объехать имение Роберта Мура: «Будет несколько лишних миль, но муж прав, в такое время лучше туда не соваться. Не соваться. Да. Тем паче ночью в непогоду. Конечно, я туда не поеду».

Ретивый коротко заржал и хотел подняться на дыбы, Кейси повисла на его шее. Почувствовав твёрдую руку, жеребец успокоился. «Вот так, вот и хорошо! Умничка!» — Кейси пообещала кусок сахару и овса. Если всё обойдётся.

Лишь только Кейси выехала за ворота, пошел дождь. Мелкий и противный — шторм будто предупреждал, что не намерен торопиться, и будет лить долго — всю ночь и весь следующий день. Кейси накинула капюшон. Уже через минуту она промокла.

На развилке Кейси придержала коня: правая дорога вела в Стоктон, но делала крюк. Левая лежала через имение Мура, и была ощутимо короче.

«Даже не думай об этом!» — благоразумно решила Кейси, пришпорила коня и… поехала по левой дороге.«Какая я глупая! Почему я так поступила?» Щёки покрылись румянцем. От страха? Или от ощущения, что она рискует ради больного мужа?

Тёрнер сел на кровати, подождал, пока сердцебиение уймётся. Потом подошел к окну, взял подзорную трубу.

Оставляя причудливые дорожки, по стеклу бежали капли. Сердце колотилось. «Не могу понять, куда он девает тела?» Старик вернулся в кровать, положил на лоб полотенце. Вспомнил пьяного матроса. Перед этим исчез бродяга, ещё раньше наёмный рабочий, а до этого…«Изрядно покойничков на совести Мура, — думал старик.»

— Не удивлюсь, если дураку Вудроу череп проломил тоже он.