В старые времена, говорят, жили когда-то семеро братьев с сестрою. Сестра была самая младшая, и была она у них одна-единственная. Замуж выдать ее еще не успели, и ходила она в девушках. Старшие братья все были женатые, один младший был холостой. Все искали ему невесту, да нигде подходящей найти не могли: какую девушку ни подыщут, никак дело не сладится.
Добавить в моё избранное
9 мин, 59 сек 16058
И, правду сказать, только — она это вымолвила, пальма, говорят, стала расти и расти и выросла высоко-высоко. Там девушка отпустила попугая, и он ей еды принес. Тем они оба жить стали.
А дома девушки не видать. Домашние ищут ее, с ног сбиваются — к свадьбе, сами знаете, все готово. Искали день, искали другой, да не нашли и искать перестали — что им еще делать было?
Прошло невесть сколько времени, шла там раз в полуденную пору девушка из племени махлэ — свой плетеный товар несла продавать. Захотелось ей пить. Положила она корзинки под той самой пальмой-пальмирой, воды из пруда попила и сама села в тени. Тут девушка с пальмы ей говорит:
— Слушай, девушка махлэ, дай мне маленькое решетцо, а я тебе браслет дам.
— Давай, — отвечает девушка махлэ.
— Брось его мне.
Тут и вправду она его сбросила, а та ей кинула наверх решетцо, и прилетело оно ей прямо в руки. Поймала его девушка и говорит:
— Слушай, девушка махлэ, ты надела браслет. Только никому его не показывай. Как придешь в деревню продавать корзинки, браслет ты прикрой. А то не отняли бы его у тебя.
— Ладно, — отвечает та.
— Как зайду в деревню, я его прикрою.
Сказала так девушка махлэ и поднялась, а девушка с пальмы ей опять говорит:
— Не говори никому, что я здесь. Если скажешь, смотри — не жить тебе.
— Ладно, — та отвечает.
— Никому не скажу. Сказала и прочь пошла.
А родители девушки вот как решили: «Видно, наша дочка с тоски утопилась или еще как-нибудь руки на себя наложила. Потому нам ее и не найти, а то бы давно уж нашлась». Поискали они везде, где могли, отчаялись и искать перестали.
Той порой, говорят, девушка махлэ шла по деревням со своим товаром и пришла однажды к их дому, а рука у нее была завязана. Увидали они это и спрашивают:
— Слушай, девушка махлэ, что у тебя с рукой приключилось?
— Поранилась я, — отвечает.
— Поди сюда, покажи, — говорят ей.
— Надо бы взглянуть, какая у тебя рана.
А она не хочет показывать. Как стали к ней приставать посильней, она говорит:
— Нет, не покажу. Если вы мою рану увидите, я сразу тут и помру.
Засмеялись они и говорят:
— Чудно ты рассказываешь. Когда это кто помирал оттого, что рану показывал? Ни за что не поверим. Ну, дай нам посмотреть на твою руку. Увидим, помрешь ты или нет.
По правде сказать, как начали они ее уговаривать — и так и по-другому по-всякому, — она им показала. Видят, рука в порядке.
— Где твоя рана? — спрашивают.
— Зачем сказки рассказываешь?
А как увидали браслет, сразу признали и говорят:
— Слушай, девушка махлэ, откуда у тебя этот браслет?
— Я его нашла, — отвечает она.
— А где, я вам не скажу. Если скажу, разом помру тут на месте.
— Все ты врешь, — ей говорят.
— Как просили тебя показать рану, ты это же говорила, а ведь не умерла. Мы знаем этот браслет — это браслет нашей дочки. Вот мы и спрашиваем, где ты его раздобыла.
— Никогда не скажу, — отвечает та.
— Она мне никому говорить не велела.
— Нет, скажи, — говорят ей.
— Мы ее искали, искали, пока не отчаялись. Потому тебя и спрашиваем.
— Нет, — отвечает.
— Никогда не скажу. Тут мать девушки говорит:
— Сделай милость, девушка махлэ, скажи. Мы дадим тебе полное решето рису.
— Хорошо, — отвечает.
— Вы мне сперва его дайте.
Они и впрямь дали ей полное решето рису. Тогда она и говорит:
— Вон там дорога идет, видите? Идите этой дорогой. Там у такого вот дерева растет пальма-пальмира. Она наверху, на этой пальме, и попугай у нее.
— Да, — говорят они.
— Не иначе, как это она.
Пошли они, посмотрели — она самая это и есть. Глядят на пальму — уж очень высокая вытянулась. Как им ее оттуда достать? Начали ее звать:
— Спустись, дочка, спустись. Не будем мы его женить на тебе.
Так они ей говорили, чтобы ее вниз сманить. А она не спускается. И так ее и сяк уговаривали, она все не сходит. Заплакали родители, запричитали:
Из грязи слепила ты пальму-пальмиру И взобралась на нее, доченька наша.
Слезь, доченька наша, слезь к нам.
А она в ответ:
Матушка, батюшка, зачем вы плачете?
Я буду здесь, и душа здесь покинет меня.
Иди домой, батюшка, оба идите домой.
Так они и вернулись ни с чем. Тогда пришли жены братьев и тоже принялись плакать:
Пальма, о пальма, спусти-ка ты девушку:
Свадьбу брата с сестрой пора нам справлять.
Ничего не ответила девушка и не спустилась, а дерево еще выше выросло. Где уж им было взобраться и стащить ее вниз? Надоело им, и они вернулись домой. Потом стали ходить все по очереди, один за другим, пробовали ее уговаривать, а она все не спускается.
А дома девушки не видать. Домашние ищут ее, с ног сбиваются — к свадьбе, сами знаете, все готово. Искали день, искали другой, да не нашли и искать перестали — что им еще делать было?
Прошло невесть сколько времени, шла там раз в полуденную пору девушка из племени махлэ — свой плетеный товар несла продавать. Захотелось ей пить. Положила она корзинки под той самой пальмой-пальмирой, воды из пруда попила и сама села в тени. Тут девушка с пальмы ей говорит:
— Слушай, девушка махлэ, дай мне маленькое решетцо, а я тебе браслет дам.
— Давай, — отвечает девушка махлэ.
— Брось его мне.
Тут и вправду она его сбросила, а та ей кинула наверх решетцо, и прилетело оно ей прямо в руки. Поймала его девушка и говорит:
— Слушай, девушка махлэ, ты надела браслет. Только никому его не показывай. Как придешь в деревню продавать корзинки, браслет ты прикрой. А то не отняли бы его у тебя.
— Ладно, — отвечает та.
— Как зайду в деревню, я его прикрою.
Сказала так девушка махлэ и поднялась, а девушка с пальмы ей опять говорит:
— Не говори никому, что я здесь. Если скажешь, смотри — не жить тебе.
— Ладно, — та отвечает.
— Никому не скажу. Сказала и прочь пошла.
А родители девушки вот как решили: «Видно, наша дочка с тоски утопилась или еще как-нибудь руки на себя наложила. Потому нам ее и не найти, а то бы давно уж нашлась». Поискали они везде, где могли, отчаялись и искать перестали.
Той порой, говорят, девушка махлэ шла по деревням со своим товаром и пришла однажды к их дому, а рука у нее была завязана. Увидали они это и спрашивают:
— Слушай, девушка махлэ, что у тебя с рукой приключилось?
— Поранилась я, — отвечает.
— Поди сюда, покажи, — говорят ей.
— Надо бы взглянуть, какая у тебя рана.
А она не хочет показывать. Как стали к ней приставать посильней, она говорит:
— Нет, не покажу. Если вы мою рану увидите, я сразу тут и помру.
Засмеялись они и говорят:
— Чудно ты рассказываешь. Когда это кто помирал оттого, что рану показывал? Ни за что не поверим. Ну, дай нам посмотреть на твою руку. Увидим, помрешь ты или нет.
По правде сказать, как начали они ее уговаривать — и так и по-другому по-всякому, — она им показала. Видят, рука в порядке.
— Где твоя рана? — спрашивают.
— Зачем сказки рассказываешь?
А как увидали браслет, сразу признали и говорят:
— Слушай, девушка махлэ, откуда у тебя этот браслет?
— Я его нашла, — отвечает она.
— А где, я вам не скажу. Если скажу, разом помру тут на месте.
— Все ты врешь, — ей говорят.
— Как просили тебя показать рану, ты это же говорила, а ведь не умерла. Мы знаем этот браслет — это браслет нашей дочки. Вот мы и спрашиваем, где ты его раздобыла.
— Никогда не скажу, — отвечает та.
— Она мне никому говорить не велела.
— Нет, скажи, — говорят ей.
— Мы ее искали, искали, пока не отчаялись. Потому тебя и спрашиваем.
— Нет, — отвечает.
— Никогда не скажу. Тут мать девушки говорит:
— Сделай милость, девушка махлэ, скажи. Мы дадим тебе полное решето рису.
— Хорошо, — отвечает.
— Вы мне сперва его дайте.
Они и впрямь дали ей полное решето рису. Тогда она и говорит:
— Вон там дорога идет, видите? Идите этой дорогой. Там у такого вот дерева растет пальма-пальмира. Она наверху, на этой пальме, и попугай у нее.
— Да, — говорят они.
— Не иначе, как это она.
Пошли они, посмотрели — она самая это и есть. Глядят на пальму — уж очень высокая вытянулась. Как им ее оттуда достать? Начали ее звать:
— Спустись, дочка, спустись. Не будем мы его женить на тебе.
Так они ей говорили, чтобы ее вниз сманить. А она не спускается. И так ее и сяк уговаривали, она все не сходит. Заплакали родители, запричитали:
Из грязи слепила ты пальму-пальмиру И взобралась на нее, доченька наша.
Слезь, доченька наша, слезь к нам.
А она в ответ:
Матушка, батюшка, зачем вы плачете?
Я буду здесь, и душа здесь покинет меня.
Иди домой, батюшка, оба идите домой.
Так они и вернулись ни с чем. Тогда пришли жены братьев и тоже принялись плакать:
Пальма, о пальма, спусти-ка ты девушку:
Свадьбу брата с сестрой пора нам справлять.
Ничего не ответила девушка и не спустилась, а дерево еще выше выросло. Где уж им было взобраться и стащить ее вниз? Надоело им, и они вернулись домой. Потом стали ходить все по очереди, один за другим, пробовали ее уговаривать, а она все не спускается.
Страница 2 из 3
