Было однажды, чего не бывало дважды, а кабы не было, мы бы не видали, прежде нас появились сказки, а при нас появились небылицы: как блошка подковала себе ножки, извела она железа горы, а пятки остались голы, прянула под облака и все хвасталась, что легка; кто нам веры не ймет, сам без меры врет. Жил в глухой пустыне отшельник один-одинешенек, в соседстве с лесными зверями. И такой он был праведный, что всякий зверь, повстречавшись с ним, ему кланялся…
Добавить в моё избранное
18 мин, 4 сек 10059
Посмеялись над ним и войска, и царь со старшими зятьями и поехали вперед. А когда пропали они из виду, Фэт-Фрумос вытащил клячу из трясины, кликнул своего коня, надел платье — как цветы на лугу, и отправился на поле брани. Прибыл туда, поднялся на ближнюю гору посмотреть, какая сторона сильнее. Сошлись войска и схватились в битве, а Фэт-Фрумос, видя, что вражеское войско силой больше, ринулся на него с горной вершины, завертелся вихрем в самой гуще войска с палашом в руке и ну рубить направо и налево.
И такого нагнал он страху своим пылом, блеском платья и полетом коня, что все вражье войско бросилось врассыпную, кто куда. А царь, увидев такое чудо, возблагодарил Господа за то, что послал на подмогу ангела, который избавил его от гибели, и, довольный, направился домой.
По дороге опять им попался Фэт-Фрумос, переодетый в работника, он все силился вытащить клячу из трясины. Тут на радостях царь приказал:
— Подите-ка вытащите горемыку из болота!
Не успели толком отдохнуть, дошла до царя весть, что враги идут на него с еще большим войском. Приготовился он к войне и отправился им навстречу. Фэт-Фрумос опять попросился со всеми, и опять его обругали. Но как только он добился разрешения, тронулся на своей кляче. И на этот раз посмеялись и потешились над ним, когда увидели, что снова он увяз и никак не вытянет клячу из болота. Оставили его позади, но он и теперь раньше их прибыл на поле боя, обернувшись Фэт-Фрумосом, верхом на крылатом коне, одетым в платье — как звезды на небе.
Войска ударили в литавры и в зурны и сошлись. А Фэт-Фрумос, видя, что враги сильнее, устремился с горы и обратил их в бегство. Царь опять повеселел и повернул домой, возблагодарив Господа за помощь, и снова приказал воинам вытащить из болота горемыку водовоза. Опять у него отлегло от сердца после победы.
Закручинился, загоревал царь, когда услышал, что враги в третий раз двинули войско, еще больше числом, чем прежде, подступили они к границам его царства, и столько их было, как травы в поле, как листьев в лесу. Расплакался царь так, что не приведи Бог, и плакал он до тех пор, пока глазами не ослаб. Потом стянул свои войска и двинулся в бой, уповая на Господа Бога.
Отправился Фэт-Фрумос на водовозной кляче. А когда войско прошло мимо, посмеявшись над ним, что не может он вытянуть клячу из болота, надел он платье — солнце на груди, месяц на спине, звезды на плечах, — распустил золотые кудри, сел верхом на коня и в один миг очутился на горе, где и стал дожидаться, что-то будет.
Сошлись войска с трех сторон. Бились ретивые воины безо всякой пощады. А когда день стал клониться к вечеру и увидел Фэт-Фрумос, что вражеское войско одолевает царское, ринулся он с горы, словно молния, врезался в самую гущу, устрашились тогда враги и дрогнули. Рассыпались, как вспугнутые воробьи с конопли, и побежали сломя голову. Фэт-Фрумос гнался за ними по пятам и косил, как траву. Царь увидел у него кровь на руке — а это Фэт-Фрумос сам поранился — и дал ему свой платок перевязать руку. А потом, когда миновала опасность, все направились домой.
По дороге они увидели Фэт-Фрумоса в болоте и опять его вытащили.
Только прибыли домой, заболел царь и ослеп. Призывали к нему всех лекарей и всех мудрецов-звездочетов, но никто царю не помог.
Однажды пробудился царь ото сна и рассказывает, что явился к нему старец и сказал, что если испить молока дикой красной козы и омыть им глаза, то вернется к нему зрение.
Услышали про это два старших зятя и отправились на поиски, а младшего не только не позвали с собой, но даже не позволили вместе с ними поехать. Но Фэт-Фрумос кликнул своего коня и поехал на нем во мхи и болота. Отыскал он стадо диких коз, подоил их, а на обратном пути надел пастушечье платье и зашел наперед свояков с полным кувшином молока, только молоко-то было овечье. Свояки его спрашивают:
— Не молоко ли у тебя в кувшине?
А он им и говорит:
— Да.
Прикинулся, будто вовсе не знает их и будто несет молоко царю, которому приснилось во сне, что вернется к нему зрение, если омыть глаза козьим молоком.
Свояки предложили ему денег за молоко. Но пастух ответил, что молоко не продажное. А если хотят получить они молоко дикой красной козы, то пусть назовутся его рабами, а он им поставит на спину свою печать. Хоть, мол, навряд ли он с ними встретится.
Свояки рассудили, что если они сами цари и царские зятья, то им все нипочем, потому и позволили поставить себе на спины печать, взяли кувшин у него и пошли. А по дороге говорят между собой:
— Если этот дурень попробует что сказать, мы объявим, что он не в своем уме, и все равно нам больше поверят, чем ему.
Вернулись они, значит, к царю, отдали ему молоко, омыл он глаза, испил того молока, и ничуть ему не помогло. Тогда приходит к царю младшая дочь и говорит:
— Батюшка, вот молоко, его добыл мой муж, омой им глаза, прошу тебя.
И такого нагнал он страху своим пылом, блеском платья и полетом коня, что все вражье войско бросилось врассыпную, кто куда. А царь, увидев такое чудо, возблагодарил Господа за то, что послал на подмогу ангела, который избавил его от гибели, и, довольный, направился домой.
По дороге опять им попался Фэт-Фрумос, переодетый в работника, он все силился вытащить клячу из трясины. Тут на радостях царь приказал:
— Подите-ка вытащите горемыку из болота!
Не успели толком отдохнуть, дошла до царя весть, что враги идут на него с еще большим войском. Приготовился он к войне и отправился им навстречу. Фэт-Фрумос опять попросился со всеми, и опять его обругали. Но как только он добился разрешения, тронулся на своей кляче. И на этот раз посмеялись и потешились над ним, когда увидели, что снова он увяз и никак не вытянет клячу из болота. Оставили его позади, но он и теперь раньше их прибыл на поле боя, обернувшись Фэт-Фрумосом, верхом на крылатом коне, одетым в платье — как звезды на небе.
Войска ударили в литавры и в зурны и сошлись. А Фэт-Фрумос, видя, что враги сильнее, устремился с горы и обратил их в бегство. Царь опять повеселел и повернул домой, возблагодарив Господа за помощь, и снова приказал воинам вытащить из болота горемыку водовоза. Опять у него отлегло от сердца после победы.
Закручинился, загоревал царь, когда услышал, что враги в третий раз двинули войско, еще больше числом, чем прежде, подступили они к границам его царства, и столько их было, как травы в поле, как листьев в лесу. Расплакался царь так, что не приведи Бог, и плакал он до тех пор, пока глазами не ослаб. Потом стянул свои войска и двинулся в бой, уповая на Господа Бога.
Отправился Фэт-Фрумос на водовозной кляче. А когда войско прошло мимо, посмеявшись над ним, что не может он вытянуть клячу из болота, надел он платье — солнце на груди, месяц на спине, звезды на плечах, — распустил золотые кудри, сел верхом на коня и в один миг очутился на горе, где и стал дожидаться, что-то будет.
Сошлись войска с трех сторон. Бились ретивые воины безо всякой пощады. А когда день стал клониться к вечеру и увидел Фэт-Фрумос, что вражеское войско одолевает царское, ринулся он с горы, словно молния, врезался в самую гущу, устрашились тогда враги и дрогнули. Рассыпались, как вспугнутые воробьи с конопли, и побежали сломя голову. Фэт-Фрумос гнался за ними по пятам и косил, как траву. Царь увидел у него кровь на руке — а это Фэт-Фрумос сам поранился — и дал ему свой платок перевязать руку. А потом, когда миновала опасность, все направились домой.
По дороге они увидели Фэт-Фрумоса в болоте и опять его вытащили.
Только прибыли домой, заболел царь и ослеп. Призывали к нему всех лекарей и всех мудрецов-звездочетов, но никто царю не помог.
Однажды пробудился царь ото сна и рассказывает, что явился к нему старец и сказал, что если испить молока дикой красной козы и омыть им глаза, то вернется к нему зрение.
Услышали про это два старших зятя и отправились на поиски, а младшего не только не позвали с собой, но даже не позволили вместе с ними поехать. Но Фэт-Фрумос кликнул своего коня и поехал на нем во мхи и болота. Отыскал он стадо диких коз, подоил их, а на обратном пути надел пастушечье платье и зашел наперед свояков с полным кувшином молока, только молоко-то было овечье. Свояки его спрашивают:
— Не молоко ли у тебя в кувшине?
А он им и говорит:
— Да.
Прикинулся, будто вовсе не знает их и будто несет молоко царю, которому приснилось во сне, что вернется к нему зрение, если омыть глаза козьим молоком.
Свояки предложили ему денег за молоко. Но пастух ответил, что молоко не продажное. А если хотят получить они молоко дикой красной козы, то пусть назовутся его рабами, а он им поставит на спину свою печать. Хоть, мол, навряд ли он с ними встретится.
Свояки рассудили, что если они сами цари и царские зятья, то им все нипочем, потому и позволили поставить себе на спины печать, взяли кувшин у него и пошли. А по дороге говорят между собой:
— Если этот дурень попробует что сказать, мы объявим, что он не в своем уме, и все равно нам больше поверят, чем ему.
Вернулись они, значит, к царю, отдали ему молоко, омыл он глаза, испил того молока, и ничуть ему не помогло. Тогда приходит к царю младшая дочь и говорит:
— Батюшка, вот молоко, его добыл мой муж, омой им глаза, прошу тебя.
Страница 4 из 5
