Хронотоп

До сих пор очень четко помню ее черты: огромного начеса, черные с проседью волосы, колючий взгляд, большой нос. Она наклонилась надо мной и произнесла: «Дай игрушки». Я закричала так, что проснулся отец, но выходить не стал, а крикнул, чтоб я спала, я же продолжала вопить, пока не перехватило дыхания. Не в силах выносить ее взгляда, я забралась под одеяло и замерла. Через какое-то время опять скрипнула дверь. Утром я очень надеялась, что это окажется сон, но, увы, дверь на балкон оказалась отперта.

«А у тебя с той поры стал расти нос», подумал я про себя.

— Еще несколько раз я видела тощих бледных существ, которые скреблись в балконную дверь по вечерам. Родители их не замечали. Они словно хотели что-то мне передать, а что — не пойму.

Она замолчала, и, воспользовавшись перерывом, я вновь выглянул в коридор. Проводница как раз несла чай. Я принял у нее поднос и поинтересовался соседом. «Я его не видела, — призналась проводница.»

— Возможно, подсел во время моего отсутствия или же прошел из соседнего вагона«.»

Удовлетворившись объяснением, я занес чай, и мы разобрали стаканы.

— А если спичка вновь потухнет у меня или Берты, нам что, опять рассказывать? — интересовался правилами игры Христиан.

— Расскажет следующий, — успокоил его Отто и запустил спичку.

Но не успел передать ее Стасу, как пламя резко дернулось, словно втянутое невидимым сквозняком, вытянулось и опало.

— Черт, — ругнулся Отто, чиркая следующей.

— Минуточку, — поправил его я.

— Спичка погасла, а условия, чтобы она обязательно обошла круг, не было. Так что будьте любезны.

— Мне особо и рассказывать нечего, — со вздохом признался Отто.

— Но несколько явлений все же взбудоражило, хотя осознал я их гораздо позже. Как-то, проходя через кухню, я увидел руки в черных перчатках, которые, высунувшись из стены, мыли посуду. Меня это нисколько не удивило, я только начал постигать мир взрослых и вполне справедливо решил, что родители купили кухонную машину. Удивило меня как раз заверение матери, что подобных роботов пока не существует. Я вернулся в кухню — посуда в самом деле была вымыта, но никто не обратил на это внимания. А один раз совершенно очевидно увидел под столом два красных глаза, отчего тут же завалился в кровать и заснул. Все эти детские страхи не так безобидны, как кажутся. Именно во время них в нашем теле образуются болезни, которые впоследствии станут причиной смерти. Можно сказать, эти страхи закладывают в нас тягу к умиранию.

Он замолчал и передал коробок Христиану. Остались Стас и я.

Предваряя движение Христиана, я сказал:

— Думаю, спички ни к чему. Я готов изложить свою историю вне очереди.

Стас благодарно кивнул, и я начал:

— История эта совсем недавняя. Однажды пятеро человек сели в пустой вагон. Никого, кроме них, там не было, за исключением человека в длинном плаще и широкополой шляпе, стоящего у тамбура лицом к окну. Проводница уверяла, что он зашел сюда из соседнего вагона, но переходы в тамбурах с обеих сторон были заперты. Как, впрочем, и все остальные купе. Куда исчезал человек, когда не стоял в тамбуре, было непонятно. Оставалось лишь купе проводников.

— Да ну вас к черту, — перебила меня Берта, — нам тут еще две ночи спать. Оставим что-нибудь на завтра.

— Поддерживаю даму, — согласился Отто.

К нему присоединился Стас, и, пожелав друг другу приятных снов, мы разошлись. У двери мой локоть придержал Стас.

— Скажите, насчет человека в плаще вы ведь выдумали? — тихо прошептал он.

— Не ожидал именно от вас такой суеверности, — не смог скрыть я удивления, — это всего лишь сюжет, трюк. Или вы его тоже видели?

— Знаете, несмотря на мою внешне прагматичную профессию, мне чаще прочих приходиться сталкиваться именно с суеверием, — возразил он.

— Когда ничего нельзя объяснить, все беспричинно рушится, потом так же беспричинно восстанавливается. Я вообще склоняюсь к мысли, что мы все — марионетки в чьих-то таинственных руках. И просто играем спектакль им на потребу.

— Доброй ночи, — вместо ответа пожелал ему я и, отворив дверь, скрылся в сумраке купе.

Когда все улеглись, я заставил себя подняться и пройти к тамбуру. Двери из него в самом деле были заперты. И с противоположного конца вагона тоже.

Ночь, на удивление, я провел спокойно. Мерный стук колес навевал полудрему, и хотя полноценного сна не было, чувствовал я себя вполне отдохнувшим. Ближе к утру вагон наполнили подсевшие люди, они шумно спорили, толкались, хлопали дверьми. Я пытался прислушаться к речи, но отдельные слова не различались. «Цыгане», мелькнула мысль, но, не успев обдумать ее, я услышал душераздирающий крик и провалился в сон.

Утро разбудило меня прорвавшимся сквозь плотные шторы острым и ярким сиянием. Я поднялся и вышел размяться. Тамбур был пуст, все еще спали.