Хронотоп

Пройдя к проводникам и никого не застав, по традиции оставил записку с просьбой занести кофе и вернулся в номер. Через несколько минут заказ был доставлен.

— Простите, какую станцию мы уже проехали? — праздно поинтересовался я, принимая чашку.

— Не знаю, — призналась проводница.

— Как это? Вы ведь…, — у меня от возмущения даже речь пропала, — имеете какое-то отношение к этому поезду и маршруту движения?

— К поезду — да, а маршрут движения нас не интересует. Мы только обслуживаем пассажиров и машем флажками, если все в порядке.

— Скажите, а почему наш вагон заперт с двух сторон? — решил допытаться я далее.

— Как, к примеру, попасть в вагон-ресторан?

— Вагона-ресторана в нашем поезде нет, — ответила проводница.

— А если я хочу проведать знакомых?

— Никаких знакомых в других вагонах у вас нет, — веско заключила проводница, опуская мелочь в карман.

— Почему же?

— Пассажир, не задавайте глупых вопросов. Мне нужно работать.

Она развернулась, чтобы уйти, но я задержал ее за борт форменного пиджака.

— Бросьте, какая работа может быть в полупустом вагоне? Кстати, а кого к нам подселили ночью?

— Ночью у поезда остановок не было, — отрезала проводница и вырулила из купе.

Пожав плечами, я принялся за кофейный напиток, довольно, надо сказать, препаршивый.

Было ясно, что дамочка прокутила всю ночь со своим хахалем в каком-нибудь купе и на площадки даже не выходила, нарушив распорядок обслуживания.

Через час встали остальные, и вагон наполнился звуками утренних моционов. Двери в комнату бизнесмена были отворены, и я заглянул к нему.

— Как спалось? — поинтересовался Стас, трогая отросшую за ночь щетину.

— Так себе. Скажите, вы не можете определить, какую местность мы сейчас проезжаем? Вы ведь много ездили. А наша проводница, похоже, сняла с себя свои полномочия.

— Местность? — Стас выглянул в окно и внимательно всмотрелся в пейзаж.

— Я, знаете ли, больше ориентируюсь в городах да шоссе. А тут лесник нужен.

— Доброе утро, — в приоткрытую дверь купе осторожно заглянула Берта. Лицо ее лучилось радостью — наверно, от счастья, что дожила до утра.

— Милости просим, — Стас сделал приглашающий жест, но Берта покачала головой.

— Давайте уж не нарушать традиции, если, конечно, наш эксперт не против.

— Отнюдь.

Я вежливо поклонился и, кивнув Стасу, прошел к себе. Вскоре собрались все, или почти все, за исключением Христиана. Обсудить предстояло многое и, прождав некоторое время, Берта вызвалась поторопить заспавшегося путешественника. Однако через короткое время вернулась и сообщила, что Христиана в купе нет.

— Видимо, сошел на какой-то станции, — сделала она вывод.

— Вообще у него билет до Харькова, — заметил я.

— Я видел. Да и остановок, если верить проводнице, ночью не было. Правда, под утро в вагон сели какие-то цыгане, но не думаю, что в это время Христиан сошел, ни с кем не попрощавшись, даже если и изменил неожиданно свои планы.

— Что же вы предлагаете считать — что Христиан спрыгнул с поезда или его украли? — капризно повела плечами Берта.

— Какая-то короткая остановочка, наверное, все же была, вот и сошел, — решил примирить нас Отто.

— Может быть, даже незапланированная, так что и проводница о ней не знает.

— Допустим. Но что могло заставить его вдруг сойти ночью на незапланированной неизвестной остановочке? — поддел его я.

— Он же путешественник, — напомнила Берта.

— Где ему захочется, там и сходит.

— Убедили, — я развел руками и сел.

— Странная проводница, — заметил Стас, откидываясь к спинке сиденья и упираясь головой в мягкий валик.

— Ей непременно надо оставлять записки, иначе не разносит. Вот приедем — я ее к чертовой матери… — Надо вначале приехать, — напомнил я ему.

— Что вы имеете в виду? — тут же дернулась Берта.

— Многое. Например, не кажется ли вам странным, сударыня, что мы едем без каких-либо остановок в запертом с двух сторон вагоне, к тому же совершенно пустом, из которого вдруг неведомым образом исчезает один из попутчиков. Добавим к этому, что в вагоне иногда появляется субъект в длинном плаще, но проводница о нем ничего не знает.

— Значит, вы его не выдумали? — поежилась Берта.

— А разве кто-нибудь из нас вчера что-то выдумывал? — удивился я.

— У вас есть какое-то объяснение? — деловито поинтересовался Стас, теребя золотую запонку на манжете белой рубашки.

— Объяснений может быть несколько. Возможно, незнакомец и проводница — сообщники, чистящие пассажиров. Человек отсиживается у нее, затем выходит на промысел. А добычу они спихивают появляющимся в поезде цыганам, которые тут же сходят. Я ясно слышал их голоса, но нынче в поезде их нет, это совершенно очевидно.