Бабайка

Что то большое. Даже, когда Марина начала успокаивать себя мыслей, что это какой-то зверь, это не приносило никакой пользы.

Она так-же сидела в беседке, читая очередной рассказ про Пуаро… Как неожиданно, словно призрак появился Митя. Марина даже невольно вздрогнула. Первые мгновения ей казалось, что перед ней стоит Олег.

За последние три дня он исхудал, несмотря на то, что тут он стал есть в двое больше. Как и все бабушки, у кого они есть и кто знает, любят кормить своих внуков выше нормы.

Она отложила книгу и пригласила его сесть рядом. Марина сначала подумала, чтобы посадить его на колени, но от этой мысли почему-то прошел холодок. Марина успокаивала себя той мыслю, что он уже большой мальчик для такого.

Но знала, что причина в другом.

Он сел, раскачивая ногами по воздуху.

— Мам, ко мне опять бабайка приходил.

Ее эти фантазии про кикимор начали не на шутку тревожить. И бесить.

— Дима.

— Ее голос стал вновь сухим и строгим, будто она говорила сквозь зубы. Марина чувствовала, как, вызывая боль напряглись ее скулы: — Что ты выдумываешь, скажи мне пожалуйста? Это просто птица… или еще что, но уж никак не бабайка. Их не бывает! — Последние слова она почти-что выкрикнула ему в лицо. Под глазами у него появились тяжелые мешки от недосыпания.

— Ну мам… — Он был на грани истерики, посмотрев на нее, в низу вверх. В глазах застыли слезы: — Я ведь его видел. В окне. Он царапался и стучался. Просил, чтобы я открыл окно, а то ему там одиноко и страшно. Он говорил, что мы хорошо с ним проведем время вместе… и еще он сказал, что живет вон там.

— Митя указал кивком в сторону темного леса, на другом конце поляны.

Марина громко сглотнула слюну. В женщине начал подниматься волна непонятного страха.

Она, ничего не ответив сыну, ушла в дом, оставив книгу в мягкой обложке лежать на скамейке.

Марина готовилась ко сну, иногда поглядывая в окно, слово ожидала там кого-то увидеть… Прекрати. Сейчас-же!… Когда повернувшись, увидела на пороге сына. Он был одет в синюю пижаму с человеком -пауком.

— Мама. Можно я с тобой сегодня побуду?

Она глубоко вздохнула, закатив глаза. Митя уже ожидал, что она ответит ему «Нет». Он знал заранее какой будет поворот событий.

А папа бы разрешил.

Но ему очень страшно спать одним, пока ОНО там, за окном, убаюкивающим голосом просит впустить его.

— Бабая боишься? — Спросила у него мать, расчесывая свои длинные каштановые волосы.

Тот лишь кивнул, скрестив руки за спиной.

— Хорошо, ну только один раз. А то такими темпами ты будешь спать со мной до окончания Вуза.

Когда она выключила ночник, Митя уже завернулся в одеяло, скрючившись, повернувшись на левый бок.

— Только не открывай окно мам, хорошо? А то он войдет.

— Хорошо-хорошо.

— Раздраженно ответила она, ложившись на свою половину, пропустив его слова почти мимо ушей.

Марина была где-то между сном и реальностью: в темном сюрреалистичном коридоре сознания своего сознания, если так можно выразится. Ей на секунду, с ужасом, пришла мысль, что ее похоронили заживо в этом тоннеле. Тут было слишком жарко.

Она, через тонкую перепонку сна слышала жуткие звуки, по ту сторону окна. Какие-то шорохи, царапанья, словно кто-то хотел выбраться наружу… стук в стекло.

Она резко проснулась, от того, что в комнате было душно, как в парилке. Еще до того, как Марина очухалась, звуки стихли, резко, как по команде военачальника.

Совсем нечем дышать.

Митя, раскрывшись спал рядом, засунув одеяло между ног и обняв подушку. Бок мальчика монотонно опускался и поднимался, в такт дыханию.

Она поднялась на ноги, опустив голову, которая мигом закружилась, слово женщина проходила проверку на космонавта. Перед глазами загорелись звезды.

Марина направилась к окну. Надо мигом открыть его. Подставиться под освежающий летний ветерок.

Но ведь она пообещала… Господи, это просто у ребенка воображение разыгралось.

Сколько с детьми мороки-то.

Она подошла к окну и повернув ручку вниз полностью открыла его.

Свежий воздух ударил в лицо.

Боже, как-же хорошо.

Марина вернулась в постель и вошла в странное состояние полусна. Она видела потолок своей спальни сквозь ее тонкую пелену, слово в кино. Или это часть сна? Неважно. Главное, что теперь в спальне хорошо. А то после жаркого дня она сильно нагрелась.

Что-то стояло у кровати, возвышаясь над ней.

Размытая, неясная фигура, настолько высокая, что упиралась в потолок спиной (никак метра четыре в длину). Черное, словно сложено из тумана или дыма, тощее до невозможности: руки казались молодыми веточками, а торс напоминал фонарный столб. Оно упиралось своими руками-ветками в такие-же колени и смотрело на нее, почти касаясь лица Марины.