Девичья кровь с жабьим молоком

За дверью обнаружилась другая комната, поменьше, где главной частью интерьера была большая фаянсовая ванна до краев наполненная кровью. Графиня разделась, поворачиваясь перед большим зеркалом в бронзовой оправе, висящим прямо перед ванной. Критически осмотрела тело, оглаживая его со всех сторон. Кажется ли ей-или и вправду кожа стала белее, вернув былую свежесть и упругость, как у этих молоденьких славянок? Исчезли ли эти так тревожащие складки на животе? Эржебет хотелось верить, что да — иначе просто не могло быть. Она довольно улыбнулась отражению в зеркале и, распустив светлые волосы, шагнула в кровавую ванну. Погрузившись по шею, она принялась зачерпывать густую, маслянистую жидкость, растирая ее по груди и плечам.

— Скоро, — улыбнулась графиня своим мыслям, — уже совсем скоро.

За пять лет до описываемых событий.

Холодный туман бледным привидением крался по склонам невысоких гор, стекая во влажные низины. Полная Луна равнодушно струила бледный свет на поросшее густым лесом обширное плато и на большую поляну в его центре.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь, колдун!?

— Разумеется, ваша светлость. Уже к утру вы получите желаемое… если вы сделали то, о чем я просил.

Восседавшая на черном коне женщина кивнула уродливому горбуну стоявшему рядом.

— Фицко, приведи эту тварь!

Горбун, склонившись в поклоне, заковылял по краю поляна. Когда он исчез в чаще всадница вновь повернулась к своему собеседнику. На ней был мужской костюм для верховой езды, идеально подогнанный по ее фигуре. Светлые локоны прикрывала небольшая остроконечная шапка, украшенную перьями белой цапли. Позади наездницы держались смуглые черноусые всадники, одетые в кожаные штаны и неброские кафтаны-доломаны, перехваченные поясами из чеканных железных пластин. С плеча у каждого свисал мушкет, а с пояса — мадьярская сабля. Все они бросали настороженные взгляды на разговаривавшего с хозяйкой высокого мужчину. Его черное одеяние немного напоминало монашескую рясу, но ни в одном католическом ордене и не могли помыслить о ношении вместо креста и монашеских четок, фигурок рыб и животных из кости и металла и тем более — притороченного к поясу большого бубна обтянутого черной кожей и с вытесненным изображением лягушки. Подобные предметы придавали гостю столь причудливый, языческий вид, что он выглядел чужеродно даже для этой дикой местности.

— Ты не слишком самоуверен? — спросила женщина, как бы невзначай положив руку на эфес сабли, — все талтоши и босоркани, которых я знаю боятся даже подходить к Черному Камню. А ты, чужак в этих краях, говоришь, что ведаешь его тайны?

— Именно так, ваша светлость, — кивнул мужчина, — вашим ведьмам известны лишь жалкие крохи темного знания, доступного мне в полной мере. Десять лет назад я учился у талтошей во владениях вашего брата в Трансильвании. Решив, что стал достаточно силен, я бросил вызов своим наставникам, но по молодости переоценил силы и бежал, спасая жизнь. Тогда же я поклялся обрести силу, о которой и мечтать не смеют эти старые глупцы. Я ушел на восток — сначала в Польшу, а от нее в земли татар и московитов, присоединившись к казакам, воевавшим против сибирского хана. За Уралом я ушел от казаков в тайгу и, после долгих скитаний по лесу и болотам, вышел к людям, которых московиты зовут вогулами и остяками, а сами себя они именуют хэндэ и моансь. Некогда они были одним народом с мадьярами, пока Атилла, Потрясатель Вселенной, не увел наших предков на запад. Те, кто остался на берегах Оби, почитают тех же богов, что и наши предки до Иштвана Святого и владеют темным искусством, жалкие останки которого известны талтошам и босорканям. Местные шаманы согласились взять меня в ученики. Я приносил жертвы Кынь-Лунгу, властелину Тьмы, я камлал Калтащ-Экве, Богине Земли, низверженной с небес Нуми-Торумом за прелюбодеяние с Владыкой Зла. На берегах Оби и в горах Урала изучал я колдовские тайны Великой Венгрии — нашей общей прародины. Там я узнал и секрет Черного Камня.

Талтош величаво провел рукой и венгерская графиня невольно перевела взгляд на возвышающийся за спиной колдуна мегалит — массивный восьмиугольник из черного камня более трех метров в высоту и пяти — в ширину. По спирали от центра до краев камень густо покрывали загадочные письмена. Легенды, одна другой ужаснее ходили вокруг этого изваяния — у многих еще в памяти было село Стрегойкавар и его прежние жители, истребленные турками, затопившими Венгрию после битвы при Мохаче. Однако о стрегойкаварцах мало кто жалел — люди шептались об их диких сборищах вокруг Черного Камня, о людей пропадающих накануне Иванова дня возле проклятой деревни, которую совсем не зря жители равнин назвали Селом Упырей — «стригоев».

Сейчас пугающий мегалит окружало пять разожженных костров, а в землю перед камнем был вкопан массивный крест, чуть выше человеческого роста.

— Черный Камень посвящен Той, что превыше всех богов и духов, — сказал колдун, — Великой Лягушке, держащей все три мира.