С утра небо было васильковое, летнее, даже редкие космы облаков на нем казались клочьями тополиного пуха. Часам к десяти они, правда, сгустились, и Ксана, выходя, захватила с собой зонт. Первые капли ударили прежде, чем она добралась до метро, но зонт Ксана раскрывать не спешила, уверенная, что дождик только шутит. Выйдя на станции Университетской, увидела прежнее, утреннее небо над головой и — мокро-черный, будто из шланга политый асфальт.
Добавить в моё избранное
21 мин, 31 сек 19829
Прохожих почти не было.
Ксана стояла на мокрой улице одна и смотрела на многоступенчатую громаду университета, думая, что делать дальше. Внутри она по-настоящему была два года назад, когда прорвалась на областную олимпиаду. Тогда их, девятиклассников, чинно встретили перед главным входом, провели через вестибюль — и в зал, на второй этаж… Этот зал она, конечно, нашла бы и сейчас. Но документы принимают не там.
— Скажите, где здесь пятый корпус?
Смуглый парень пристально глянул на Ксану. И вдруг улыбнулся:
— Туда так просто не пройдешь. Давай за мной.
Ксана смутилась — но он уже зашагал куда-то в обход главного корпуса, явно уверенный, что девушка следует за ним. Пришлось следовать.
Они долго шли вдоль боковой стены, потом свернули куда-то через арку — похоже, машинный въезд, перегороженный решетчатыми створками; крохотную пешеходную калитку в этих железных воротах Ксана сперва просто не заметила. Теперь перед ними был совсем не университетского, скорее хозяйственного вида двор. Ничего похожего на вход в корпус тут не наблюдалось. Ксана уже собиралась решительно остановиться — когда увидела, что ее спутник сворачивает за угол. И там, за углом, действительно есть какая-то дверь: наверно, черный ход.
Ксана ускорила шаг и поравнялась с парнем на площадке узкой лестницы.
— Совсем недавно у нас, вижу? — провожатый опять скосил на нее взгляд.
— А ты-то сам — давно?
— Один — ноль! — он хмыкнул.
— Ну, мне в подвал сейчас, а… — А мне — нет! — Ксана явственно поставила точку, она это умела.
— Понятное дело, что нет, — он снова хмыкнул.
— Пройди вон по коридору, там спросишь, куда нужно.
Спрашивать, как оказалось, было не у кого, хотя откуда-то доносился гул голосов. Ксана потрогала одну дверь, другую — заперто. Прошла по пустому коридору в еще более пустой холл и там наконец-то увидела первую живую душу.
— Извините, это пятый корпус?
— А, да, деточка, да, — уборщица елозила по паркету шваброй, на Ксану даже глаз не подняла.
— Где тут приемная комиссия, не подскажете?
(«А ведь вполне может и не знать. Ну, почему у них никаких стендов не»…) Женщина повернулась к ней — и Ксана вдруг отшатнулась. Да нет, обыкновенная уборщица. Но — в капюшоне, лица не разглядеть. В капюшоне и с… да, со шваброй.
— Вон туда, деточка, и по лестнице. Этаж четвертый вроде.
Лифт здесь оказался почти такой же, как она помнила по девятому классу, и лестница выглядела узнаваемо, что Ксану сразу успокоило. Хотя… Пешком на четвертый? Они тогда до зала два лестничных пролета поднимались, один этаж — но пролеты были длинные-длинные. Это, конечно, во всех корпусах так.
Интересно, а лифт у них только по летнему времени не работает, или эту громадину здесь совсем не запускают?
Ксана машинально нажала кнопку вызова, и та зажглась. Правда, гула спускающегося лифта не послышалось… может, он беззвучный? Или просто слишком далеко сейчас, на одном из верхних этажей.
А вообще-то странно, что здесь НАСТОЛЬКО пусто. Судя по тому, какой у них конкурс, от желающих отбоя нет. В прошлом году не было, и в позапрошлом… «— Оксаночка, я очень рада, что ты сделала такой выбор. Когда закончишь обычный медицинский, спрос на врачей уже упадет, это же видно невооруженным взглядом. А факультет фундаментальной медицины — да. Врачей-теоретиков не хватает, я узнавала. И через пять лет будет не хватать.»
— Через шесть, мама. Это хотя при университетском биофаке, но срок обучения как у медиков.
— Ну, через шесть. Все равно лучшие места еще не будут заняты, наверняка. Я же говорю, Оксаночка: ты совершенно правильно поступаешь. Лет через десять-пятнадцать Максим, глядя на тебя, локти кусать будет!«Ксана пристукнула кулачком по алюминиевой панели рядом с кнопкой. Ну, где же лифт?!»
Вот так. Теперь, если поступлю, буду хорошо зарабатывать. И через пятнадцать лет троюродный брат Максим, простой терапевт, начнет кусать себе локти. Довольна, мама?
Внезапно коридор наполнился людьми. Ксана даже удивилась: звонка на перемену не было. Но, наверно, здесь оно иначе, чем в лицее. Тем более, как раз время экзаменов.
Все-таки это походило на перемену. Ребята и девушки громко переговаривались, смеялись, кто-то торопливо перелистывал конспект, кто-то бежал по лестнице. Рядом с Ксаной сразу собралась толпа человек в десять, шумно и нетерпеливо ожидающая.
Значит, лифт работает.
Ксана украдкой огляделась по сторонам: сговорились все, что ли?! Хотя нет, должно быть, просто мода такая. Весь последний год Ксана провела, уткнувшись носом в учебники, да и вообще она за модой не очень внимательно следила, следила мать. Вот мама и купила ей эти серьги.
Но — даже у ребят, надо же! Во всяком случае, у этого, рыжего. Правда, в одном ухе. Может быть, у тех двоих тоже…
Ксана стояла на мокрой улице одна и смотрела на многоступенчатую громаду университета, думая, что делать дальше. Внутри она по-настоящему была два года назад, когда прорвалась на областную олимпиаду. Тогда их, девятиклассников, чинно встретили перед главным входом, провели через вестибюль — и в зал, на второй этаж… Этот зал она, конечно, нашла бы и сейчас. Но документы принимают не там.
— Скажите, где здесь пятый корпус?
Смуглый парень пристально глянул на Ксану. И вдруг улыбнулся:
— Туда так просто не пройдешь. Давай за мной.
Ксана смутилась — но он уже зашагал куда-то в обход главного корпуса, явно уверенный, что девушка следует за ним. Пришлось следовать.
Они долго шли вдоль боковой стены, потом свернули куда-то через арку — похоже, машинный въезд, перегороженный решетчатыми створками; крохотную пешеходную калитку в этих железных воротах Ксана сперва просто не заметила. Теперь перед ними был совсем не университетского, скорее хозяйственного вида двор. Ничего похожего на вход в корпус тут не наблюдалось. Ксана уже собиралась решительно остановиться — когда увидела, что ее спутник сворачивает за угол. И там, за углом, действительно есть какая-то дверь: наверно, черный ход.
Ксана ускорила шаг и поравнялась с парнем на площадке узкой лестницы.
— Совсем недавно у нас, вижу? — провожатый опять скосил на нее взгляд.
— А ты-то сам — давно?
— Один — ноль! — он хмыкнул.
— Ну, мне в подвал сейчас, а… — А мне — нет! — Ксана явственно поставила точку, она это умела.
— Понятное дело, что нет, — он снова хмыкнул.
— Пройди вон по коридору, там спросишь, куда нужно.
Спрашивать, как оказалось, было не у кого, хотя откуда-то доносился гул голосов. Ксана потрогала одну дверь, другую — заперто. Прошла по пустому коридору в еще более пустой холл и там наконец-то увидела первую живую душу.
— Извините, это пятый корпус?
— А, да, деточка, да, — уборщица елозила по паркету шваброй, на Ксану даже глаз не подняла.
— Где тут приемная комиссия, не подскажете?
(«А ведь вполне может и не знать. Ну, почему у них никаких стендов не»…) Женщина повернулась к ней — и Ксана вдруг отшатнулась. Да нет, обыкновенная уборщица. Но — в капюшоне, лица не разглядеть. В капюшоне и с… да, со шваброй.
— Вон туда, деточка, и по лестнице. Этаж четвертый вроде.
Лифт здесь оказался почти такой же, как она помнила по девятому классу, и лестница выглядела узнаваемо, что Ксану сразу успокоило. Хотя… Пешком на четвертый? Они тогда до зала два лестничных пролета поднимались, один этаж — но пролеты были длинные-длинные. Это, конечно, во всех корпусах так.
Интересно, а лифт у них только по летнему времени не работает, или эту громадину здесь совсем не запускают?
Ксана машинально нажала кнопку вызова, и та зажглась. Правда, гула спускающегося лифта не послышалось… может, он беззвучный? Или просто слишком далеко сейчас, на одном из верхних этажей.
А вообще-то странно, что здесь НАСТОЛЬКО пусто. Судя по тому, какой у них конкурс, от желающих отбоя нет. В прошлом году не было, и в позапрошлом… «— Оксаночка, я очень рада, что ты сделала такой выбор. Когда закончишь обычный медицинский, спрос на врачей уже упадет, это же видно невооруженным взглядом. А факультет фундаментальной медицины — да. Врачей-теоретиков не хватает, я узнавала. И через пять лет будет не хватать.»
— Через шесть, мама. Это хотя при университетском биофаке, но срок обучения как у медиков.
— Ну, через шесть. Все равно лучшие места еще не будут заняты, наверняка. Я же говорю, Оксаночка: ты совершенно правильно поступаешь. Лет через десять-пятнадцать Максим, глядя на тебя, локти кусать будет!«Ксана пристукнула кулачком по алюминиевой панели рядом с кнопкой. Ну, где же лифт?!»
Вот так. Теперь, если поступлю, буду хорошо зарабатывать. И через пятнадцать лет троюродный брат Максим, простой терапевт, начнет кусать себе локти. Довольна, мама?
Внезапно коридор наполнился людьми. Ксана даже удивилась: звонка на перемену не было. Но, наверно, здесь оно иначе, чем в лицее. Тем более, как раз время экзаменов.
Все-таки это походило на перемену. Ребята и девушки громко переговаривались, смеялись, кто-то торопливо перелистывал конспект, кто-то бежал по лестнице. Рядом с Ксаной сразу собралась толпа человек в десять, шумно и нетерпеливо ожидающая.
Значит, лифт работает.
Ксана украдкой огляделась по сторонам: сговорились все, что ли?! Хотя нет, должно быть, просто мода такая. Весь последний год Ксана провела, уткнувшись носом в учебники, да и вообще она за модой не очень внимательно следила, следила мать. Вот мама и купила ей эти серьги.
Но — даже у ребят, надо же! Во всяком случае, у этого, рыжего. Правда, в одном ухе. Может быть, у тех двоих тоже…
Страница 1 из 7
