С утра небо было васильковое, летнее, даже редкие космы облаков на нем казались клочьями тополиного пуха. Часам к десяти они, правда, сгустились, и Ксана, выходя, захватила с собой зонт. Первые капли ударили прежде, чем она добралась до метро, но зонт Ксана раскрывать не спешила, уверенная, что дождик только шутит. Выйдя на станции Университетской, увидела прежнее, утреннее небо над головой и — мокро-черный, будто из шланга политый асфальт.
Добавить в моё избранное
21 мин, 31 сек 19837
Как будто не едет домой; как будто снова в факультетском медпункте — лежит на кровати, уставившись в потолок, и глаза застилает туман, и едва слышны голоса. Нет, неправда это — они ушли, голоса, больше не вернутся.
— Это был сон, — твердит Ксана, — сон… Забыть, и хватит.
— Что вы говорите, девушка? — вклинивается кто-то из этих, в метро. Участливый.
— Может, вам лучше присесть?
Ксана помотала головой.
Вернется домой — ляжет, уснет… но как же спать-то с открытыми глазами? Потому что под веками, стоит зажмуриться, — они. Синяя масса воет, хохочет, кипит и вспучивается буграми.
— Факультет отпускает тебя, — сказал Валентин Палладьевич там, в медпункте, когда Ксана уже способна была сидеть и нормально разговаривать.
— Ты не пригодна, — добавил с горечью. Словно подвел черту, приговор прочитал.
— Можешь идти на свой медицинский.
— Она умерла от рака, — прошептала Ксана.
— Что ты сказала?
— У тети Нади вовремя рак не обнаружили. Я хочу быть врачом. Врачом, понимаете?
Валентин Палладьевич кивнул, как если бы и вправду все понял… — Врачом, — повторила Ксана черноте за дверным стеклом. Добиться своего — это не так уж сложно, стоит захотеть.
А мертвецы под веками — с ними она справится. Забудет рано или поздно.
Вот только глаза не закрывать…
— Это был сон, — твердит Ксана, — сон… Забыть, и хватит.
— Что вы говорите, девушка? — вклинивается кто-то из этих, в метро. Участливый.
— Может, вам лучше присесть?
Ксана помотала головой.
Вернется домой — ляжет, уснет… но как же спать-то с открытыми глазами? Потому что под веками, стоит зажмуриться, — они. Синяя масса воет, хохочет, кипит и вспучивается буграми.
— Факультет отпускает тебя, — сказал Валентин Палладьевич там, в медпункте, когда Ксана уже способна была сидеть и нормально разговаривать.
— Ты не пригодна, — добавил с горечью. Словно подвел черту, приговор прочитал.
— Можешь идти на свой медицинский.
— Она умерла от рака, — прошептала Ксана.
— Что ты сказала?
— У тети Нади вовремя рак не обнаружили. Я хочу быть врачом. Врачом, понимаете?
Валентин Палладьевич кивнул, как если бы и вправду все понял… — Врачом, — повторила Ксана черноте за дверным стеклом. Добиться своего — это не так уж сложно, стоит захотеть.
А мертвецы под веками — с ними она справится. Забудет рано или поздно.
Вот только глаза не закрывать…
Страница 7 из 7
