— «Наверно… в следующей жизни, когда я стану кошкой… уууу», — подпевал Игорь эстрадной звёздочке, делящейся откровениями на волне одного из любимых радио…
Добавить в моё избранное
22 мин, 31 сек 16049
Вправо-вниз, вверх-влево, словно к нему плыла лента Мёбиуса.
Вдруг Игорь заметил ещё один огонёк… и ещё. И ещё два… десять… много! Они появлялись из леса, возникали среди поля, появлялись на вершине холма. И, помедлив чуть, так же раскачиваясь, направлялись к нему. Игорь оглянулся вокруг. Огоньки приближались к нему со всех сторон. Луна скрылась за облаками, звёздный свет почти не пробивался, а по земле стелился невесть откуда взявшийся туман, в котором сотнями уже роились зеленоватые огоньки, всё ближе и ближе.
Помогите, — прошептал по инерции Игорь.
— Машина застря… Мамочка моя.
Ему стало страшно. Очень. Жутко. Он не понимал, что происходит, одно лишь знал наверняка — это НЕ люди. И к нему они приближаются не для того, чтобы помочь вытащить машину из ледяного плена. В голове было пусто, билась всего одна мысль: «Конец. Сожрут. Конец. Сож»… Зеленоватое дымчатое марево придвигалось со скоростью пешехода, неотвратимо, необъяснимо. И вместе с ней, словно воздух от лавины, накатывал страх. Он заползал в свободную от мыслей голову, вгрызался в мозг, полз по позвоночнику, пеленал. Игорь не мог отвести взгляд от придвигающихся уже сплошной стеной зыбких теней. В голову лез шёпот, приглушённые неразборчивые крики, вопли, словно отдалённые расстоянием. Лязг железа перемежался сухим треском, хруст — шипением, хлопки — шелестом.
Жуткая какофония звуков звучала в его голове всё громче и громче. Игорь хотел зажать уши, но не смог поднять рук. Он пробовал отвести взгляд от приближающейся серо-зелёной стены, но его глаза словно примёрзли к одному месту. Пытался крикнуть, но крик застрял в горле.
А тени всё приближались. Из марева стали проглядываться фигуры. И стали слышны их шаги! Сначала — как едва различимый в общем гуле звуков мерный хруст. Затем в этом хрусте стали тонуть остальные звуки, пока, наконец, громогласный слаженный топот не заглушил их все.
Топ! «Боже мой, Господи Иисусе Христе, помоги и спаси!» ТОП!«Мамочка родная, спаси-и-и»… ТОП! «Они меня сожрут, эти твари меня сожрут, эта нечисть меня сожрёт!» Игорь, наконец, смог оторвать глаза от приближающейся смерти. Ноги не держали, он со всхлипом упал на колени и дрожащими руками закрыл голову.«Только не больно. Только быстро. Я вас прошу, кто бы вы ни были, пощадите! Я… я не хотел вам мешать. Я не знал. Откуда мне… Не убивайте! Я ещё жить хочу. Господи, КАК я хочу жить!» Не сразу до него дошло, что вокруг — тишина, и в голове у него — тишина. Они… оно… ушло? Игорь медленно опустил руки. Медленно поднял голову. Медленно открыл глаза.
И встретился взглядом с призраком.
В десяти шагах от него стеной стояли призраки. Нет, мертвецы! Мертвецы со светящимися глазницами. Сотни, а может и тысячи. Ноги их скрывались в дымчатой пелене, фигуры расплывались, истлевшая одежда обрывками свисала с плеч, сквозь прорехи просвечивали гнилые кости. На некоторых были обрывки ремней, на головах куполообразные шапки, в руках некоторые держали смутно знакомые железки.
Глаза. Они все смотрели на него, ВНУТРЬ его. Каждый взгляд, словно игла, каждый колет. Сотни, тысячи игл! Боже, как больно!
Что… что я… вам нужно? — у Игоря заплетался язык, от ужаса происходящего он не понимал, что говорит и зачем.
Из пустых глазниц костяка на него накатывала волной смертельная тоска вкупе с безысходностью и усталостью. Значит, вот как чувствуют себя после смерти.
«Я не хочу!» — билось у Игоря в голове, но любая мысль тонула в вязком мёртвом чувстве. Он погибал. Мёртвые высасывали из него жизнь. Каждый взгляд — по капле. А если взглядов — десятки сотен?
Прочь! — Игорь встал на ноги.
— Идите прочь! Я не хочу, уйдите. Я не пойду за вами, — слова словно выкрикивал не он. Кто-то второй. Он, этот второй, заставил подняться ноги, он закрывал глаза рукой, но мёртвым это было не помеха — они смотрели сквозь руку.
Игорь сделал шаг к машине. Его шатало, неимоверная слабость сковывала все члены, голова кружилась. Стена мёртвых то накатывала вплотную, то отпрыгивала на десяток метров. А может, это его так кидало из стороны в сторону? Страх, этот нещадный страх высасывал последние капли сил, когда Игорь грудью стукнулся в раскрытую дверь машины. На последних остатках сознания он ввалился в салон и захлопнул за собой дверь. Рука его упёрлась в клаксон, вторая шарила в поисках ключей, хотя они торчали в замке зажигания.
А мёртвые словно этого и ждали. Серые, зеленоватые и чёрные тени стеной придвинулись ещё на шаг, и ещё. Ревел клаксон, а в голове шептали мёртвые. Рывками ревел клаксон, а в голове говорили мёртвые. Молчал клаксон, в голове кричали мёртвые.
Игорь оглянулся. Вокруг машины стояли мертвецы. Стена скелетов, обряженных в полусгнившую одежду, они вдруг протянули к нему руки. Все! Протянули к нему кости. Заскрипели костяшки по металлу, по стеклу. Стук и шелест, шёпот и крики.
И вдруг.
«…
Вдруг Игорь заметил ещё один огонёк… и ещё. И ещё два… десять… много! Они появлялись из леса, возникали среди поля, появлялись на вершине холма. И, помедлив чуть, так же раскачиваясь, направлялись к нему. Игорь оглянулся вокруг. Огоньки приближались к нему со всех сторон. Луна скрылась за облаками, звёздный свет почти не пробивался, а по земле стелился невесть откуда взявшийся туман, в котором сотнями уже роились зеленоватые огоньки, всё ближе и ближе.
Помогите, — прошептал по инерции Игорь.
— Машина застря… Мамочка моя.
Ему стало страшно. Очень. Жутко. Он не понимал, что происходит, одно лишь знал наверняка — это НЕ люди. И к нему они приближаются не для того, чтобы помочь вытащить машину из ледяного плена. В голове было пусто, билась всего одна мысль: «Конец. Сожрут. Конец. Сож»… Зеленоватое дымчатое марево придвигалось со скоростью пешехода, неотвратимо, необъяснимо. И вместе с ней, словно воздух от лавины, накатывал страх. Он заползал в свободную от мыслей голову, вгрызался в мозг, полз по позвоночнику, пеленал. Игорь не мог отвести взгляд от придвигающихся уже сплошной стеной зыбких теней. В голову лез шёпот, приглушённые неразборчивые крики, вопли, словно отдалённые расстоянием. Лязг железа перемежался сухим треском, хруст — шипением, хлопки — шелестом.
Жуткая какофония звуков звучала в его голове всё громче и громче. Игорь хотел зажать уши, но не смог поднять рук. Он пробовал отвести взгляд от приближающейся серо-зелёной стены, но его глаза словно примёрзли к одному месту. Пытался крикнуть, но крик застрял в горле.
А тени всё приближались. Из марева стали проглядываться фигуры. И стали слышны их шаги! Сначала — как едва различимый в общем гуле звуков мерный хруст. Затем в этом хрусте стали тонуть остальные звуки, пока, наконец, громогласный слаженный топот не заглушил их все.
Топ! «Боже мой, Господи Иисусе Христе, помоги и спаси!» ТОП!«Мамочка родная, спаси-и-и»… ТОП! «Они меня сожрут, эти твари меня сожрут, эта нечисть меня сожрёт!» Игорь, наконец, смог оторвать глаза от приближающейся смерти. Ноги не держали, он со всхлипом упал на колени и дрожащими руками закрыл голову.«Только не больно. Только быстро. Я вас прошу, кто бы вы ни были, пощадите! Я… я не хотел вам мешать. Я не знал. Откуда мне… Не убивайте! Я ещё жить хочу. Господи, КАК я хочу жить!» Не сразу до него дошло, что вокруг — тишина, и в голове у него — тишина. Они… оно… ушло? Игорь медленно опустил руки. Медленно поднял голову. Медленно открыл глаза.
И встретился взглядом с призраком.
В десяти шагах от него стеной стояли призраки. Нет, мертвецы! Мертвецы со светящимися глазницами. Сотни, а может и тысячи. Ноги их скрывались в дымчатой пелене, фигуры расплывались, истлевшая одежда обрывками свисала с плеч, сквозь прорехи просвечивали гнилые кости. На некоторых были обрывки ремней, на головах куполообразные шапки, в руках некоторые держали смутно знакомые железки.
Глаза. Они все смотрели на него, ВНУТРЬ его. Каждый взгляд, словно игла, каждый колет. Сотни, тысячи игл! Боже, как больно!
Что… что я… вам нужно? — у Игоря заплетался язык, от ужаса происходящего он не понимал, что говорит и зачем.
Из пустых глазниц костяка на него накатывала волной смертельная тоска вкупе с безысходностью и усталостью. Значит, вот как чувствуют себя после смерти.
«Я не хочу!» — билось у Игоря в голове, но любая мысль тонула в вязком мёртвом чувстве. Он погибал. Мёртвые высасывали из него жизнь. Каждый взгляд — по капле. А если взглядов — десятки сотен?
Прочь! — Игорь встал на ноги.
— Идите прочь! Я не хочу, уйдите. Я не пойду за вами, — слова словно выкрикивал не он. Кто-то второй. Он, этот второй, заставил подняться ноги, он закрывал глаза рукой, но мёртвым это было не помеха — они смотрели сквозь руку.
Игорь сделал шаг к машине. Его шатало, неимоверная слабость сковывала все члены, голова кружилась. Стена мёртвых то накатывала вплотную, то отпрыгивала на десяток метров. А может, это его так кидало из стороны в сторону? Страх, этот нещадный страх высасывал последние капли сил, когда Игорь грудью стукнулся в раскрытую дверь машины. На последних остатках сознания он ввалился в салон и захлопнул за собой дверь. Рука его упёрлась в клаксон, вторая шарила в поисках ключей, хотя они торчали в замке зажигания.
А мёртвые словно этого и ждали. Серые, зеленоватые и чёрные тени стеной придвинулись ещё на шаг, и ещё. Ревел клаксон, а в голове шептали мёртвые. Рывками ревел клаксон, а в голове говорили мёртвые. Молчал клаксон, в голове кричали мёртвые.
Игорь оглянулся. Вокруг машины стояли мертвецы. Стена скелетов, обряженных в полусгнившую одежду, они вдруг протянули к нему руки. Все! Протянули к нему кости. Заскрипели костяшки по металлу, по стеклу. Стук и шелест, шёпот и крики.
И вдруг.
«…
Страница 5 из 7
