На Титане Эрик и Клаус придумали игру, вроде пускания «блинчиков», только вместо плоской морской гальки ребята подбирали по всей станции изношенные уплотнительные кольца, нарукавные обода из негодных более скафандров, поршневые кольца, и остальное в том же роде было ими присвоено и сохранено.
Добавить в моё избранное
21 мин, 57 сек 3786
С ними в детской Ленина не могла откинуть мысль, что во всякий момент отросток сомы проникает в их мозг, и они решают для профессора Рюмера какое-то уравнение, или задачу, даже когда они не возились с этим существом, как с куклой или зверьком, от вида которого Ленину мутило. Если они и были детьми, могли быть нормальными человеческими детьми в определенные моменты времени, то существо каким-то образом вытягивало из них эту способность.
Временами происходило то, что у Ленины не укладывалось в голове, дети собирались в круг возле ванночки сомы, молча рассаживались по местам, и в продолжение нескольких минут только глядели друг на друга, улыбаясь и еле слышно посмеиваясь. Иногда изо рта вырывается сдавленный всхлип, но вскоре никто уже не может себя контролировать, начинается сущая истерика, они валятся на пол, их прошибает пот, они уже не смеются, а кричат, как дикие звери, широко разинув оскалившиеся пасти.
В эти моменты Ленина мечтала сбежать куда подальше.
Хотя в другое время эти же дети вели себя не страннее своих сверстников, или, по крайней мере, выбирают занятие, которое со стороны не так тревожно для их мадам. Пока они увлеченно конструировали какой-нибудь механизм, или собирали причудливое устройство, Ленине удавалось ненадолго остаться в покое и отдохнуть в тишине. У профессора Рюмера было на этот счет строгое указание — непременно докладывать ему, если ребятам придет на ум что-нибудь изобретать вне часов их уроков, когда за ними больше не наблюдали профессор и его лаборанты. Но в этот раз Ленина посчитала, что дети доделывают еще то устройство, которое они строили вместе с Рюмером, и нет нужды говорить ему об этом, раз он его уже видел.
И действительно, не прошло и пятнадцати минут, как Эрик произнес из дальнего угла детской, где производилась сборка:
— Ну вот, наконец, закончили, — он поднялся с корточек и посмотрел на каждого из коллег, которые тоже подняли к нему лица и заулыбались.
Девочки, Марта, Лена и Грета, не участвовавшие в работе, а сидели на полу, облокотившись на емкость с лаурийской сомой внутри, вскочили и подбежали к ребятам, из-за их спин они со знанием и весьма придирчиво оглядели получившийся результат и одобрительно закивали.
— Мадам Ленина, — позвал Эрик, — мы сейчас его включим, — он и остальные побежали к Ленине, звать ее на демонстрацию. Только Мартин остался и ковырял в устройстве отверткой, в последний раз настраивая его перед запуском.
Что-то лопнуло с глухим сдавленным хлопком, и в следующую секунду из прибора, перед которым застыл перепуганный Мартин, повалил темный зеленушно-чернильный дым. Лицо мальчика, на единственное мгновение, когда он повернул к Ленине свою голову, отразило безмерный испуг, и тут же скрылось под наплывающими едкими клубами вместе со всей маленькой фигуркой. Словно последний выдох тонущего прорывается вовне сквозь водную поверхность, так пронзительный крик Мартина из черного плена оглушил Ленину и подбросил ее на ноги. Она сказала детям бежать в открывшийся из палаты выход, а сама бросилась на помощь Мартину, в самую угарную гущу, в ее гибельный центр, горящий продолговатым, вытянутым вверх алым пятном.
3-1.
Ленина была готова к тому, что профессор Рюмер вызовет ее в свой кабинет, внутри которого словно осязаемый двойник уже обреталась затаенная внутри женщины тревога.
В глубоком полумраке профессора Рюмера сразу было не разглядеть, хотя он с порога позвал Ленину войти. Пройдя чуть вперед, она все-таки увидела его, он стоял на четвереньках в дальнем углу смежной с кабинетом комнаты, рукава у него были засучены по локоть, по груди и животу ползло черное пятно.
— Дальше не входите, — крикнул он оттуда, — Садитесь за стол.
Профессор собирал с пола какую-то жидкость, которая еще осталась там, когда Рюмер отложил с бороться с ней и поднялся навстречу Ленине, и она сразу же поняла крепко владевшую им тоску и беспокойное внутреннее переживание, ожидание чего-то дурного, что, в конечном счете, и сбылось.
— Мне с самого начала не понравилась эта затея с аккумулятором от шагохода, — проговорил профессор, садясь рядом с Лениной.
— Я не думала, что может случиться нечто подобное, — начала оправдываться она, — но вы же сами разрешили им.
— Да, разрешил, а теперь Мартин получил серьезный ожог, делая какой-то нагреватель на этой батарее.
Ленина закусила губу, не найдя что ответить.
— Я понимаю, это целиком моя вина, я слишком ослабила контроль над ними.
— Вот это верно. А ведь именно за этим вас и пригласили, понимаете? Мне нужен надежный человек, который бы следил и понимал все, что происходит в палате. Что произошло с мальчиком?
— С ним теперь все хорошо, — голос Ленины чуть дрогнул, к тому, что профессор будет так пренебрежителен в ее оценке, она была не готова, — Сразу же, как все произошло, я бегом, на руках отнесла его в медкабинет.
Временами происходило то, что у Ленины не укладывалось в голове, дети собирались в круг возле ванночки сомы, молча рассаживались по местам, и в продолжение нескольких минут только глядели друг на друга, улыбаясь и еле слышно посмеиваясь. Иногда изо рта вырывается сдавленный всхлип, но вскоре никто уже не может себя контролировать, начинается сущая истерика, они валятся на пол, их прошибает пот, они уже не смеются, а кричат, как дикие звери, широко разинув оскалившиеся пасти.
В эти моменты Ленина мечтала сбежать куда подальше.
Хотя в другое время эти же дети вели себя не страннее своих сверстников, или, по крайней мере, выбирают занятие, которое со стороны не так тревожно для их мадам. Пока они увлеченно конструировали какой-нибудь механизм, или собирали причудливое устройство, Ленине удавалось ненадолго остаться в покое и отдохнуть в тишине. У профессора Рюмера было на этот счет строгое указание — непременно докладывать ему, если ребятам придет на ум что-нибудь изобретать вне часов их уроков, когда за ними больше не наблюдали профессор и его лаборанты. Но в этот раз Ленина посчитала, что дети доделывают еще то устройство, которое они строили вместе с Рюмером, и нет нужды говорить ему об этом, раз он его уже видел.
И действительно, не прошло и пятнадцати минут, как Эрик произнес из дальнего угла детской, где производилась сборка:
— Ну вот, наконец, закончили, — он поднялся с корточек и посмотрел на каждого из коллег, которые тоже подняли к нему лица и заулыбались.
Девочки, Марта, Лена и Грета, не участвовавшие в работе, а сидели на полу, облокотившись на емкость с лаурийской сомой внутри, вскочили и подбежали к ребятам, из-за их спин они со знанием и весьма придирчиво оглядели получившийся результат и одобрительно закивали.
— Мадам Ленина, — позвал Эрик, — мы сейчас его включим, — он и остальные побежали к Ленине, звать ее на демонстрацию. Только Мартин остался и ковырял в устройстве отверткой, в последний раз настраивая его перед запуском.
Что-то лопнуло с глухим сдавленным хлопком, и в следующую секунду из прибора, перед которым застыл перепуганный Мартин, повалил темный зеленушно-чернильный дым. Лицо мальчика, на единственное мгновение, когда он повернул к Ленине свою голову, отразило безмерный испуг, и тут же скрылось под наплывающими едкими клубами вместе со всей маленькой фигуркой. Словно последний выдох тонущего прорывается вовне сквозь водную поверхность, так пронзительный крик Мартина из черного плена оглушил Ленину и подбросил ее на ноги. Она сказала детям бежать в открывшийся из палаты выход, а сама бросилась на помощь Мартину, в самую угарную гущу, в ее гибельный центр, горящий продолговатым, вытянутым вверх алым пятном.
3-1.
Ленина была готова к тому, что профессор Рюмер вызовет ее в свой кабинет, внутри которого словно осязаемый двойник уже обреталась затаенная внутри женщины тревога.
В глубоком полумраке профессора Рюмера сразу было не разглядеть, хотя он с порога позвал Ленину войти. Пройдя чуть вперед, она все-таки увидела его, он стоял на четвереньках в дальнем углу смежной с кабинетом комнаты, рукава у него были засучены по локоть, по груди и животу ползло черное пятно.
— Дальше не входите, — крикнул он оттуда, — Садитесь за стол.
Профессор собирал с пола какую-то жидкость, которая еще осталась там, когда Рюмер отложил с бороться с ней и поднялся навстречу Ленине, и она сразу же поняла крепко владевшую им тоску и беспокойное внутреннее переживание, ожидание чего-то дурного, что, в конечном счете, и сбылось.
— Мне с самого начала не понравилась эта затея с аккумулятором от шагохода, — проговорил профессор, садясь рядом с Лениной.
— Я не думала, что может случиться нечто подобное, — начала оправдываться она, — но вы же сами разрешили им.
— Да, разрешил, а теперь Мартин получил серьезный ожог, делая какой-то нагреватель на этой батарее.
Ленина закусила губу, не найдя что ответить.
— Я понимаю, это целиком моя вина, я слишком ослабила контроль над ними.
— Вот это верно. А ведь именно за этим вас и пригласили, понимаете? Мне нужен надежный человек, который бы следил и понимал все, что происходит в палате. Что произошло с мальчиком?
— С ним теперь все хорошо, — голос Ленины чуть дрогнул, к тому, что профессор будет так пренебрежителен в ее оценке, она была не готова, — Сразу же, как все произошло, я бегом, на руках отнесла его в медкабинет.
Страница 3 из 7
