На Титане Эрик и Клаус придумали игру, вроде пускания «блинчиков», только вместо плоской морской гальки ребята подбирали по всей станции изношенные уплотнительные кольца, нарукавные обода из негодных более скафандров, поршневые кольца, и остальное в том же роде было ими присвоено и сохранено.
Добавить в моё избранное
21 мин, 57 сек 3787
— А что именно произошло, вы знаете? Зачем они делали этот нагреватель? Когда после вашего сообщения о несчастном случае, я пришел в детскую, то не нашел никакого нагревателя, его либо уже разобрали, либо спрятали. Но и это не все. Вы следили за Мартином в медкабинете? Постоянно были с ним?
— Конечно, а как же?
Профессор лишь вздохнул, закатив кверху глаза:
— Я назначил детям общий осмотр после того, как наша медсестра доложила мне, что у нее из кабинета пропало некоторое количество гормонального препарата — хорионический гонадотропин. Это было пару дней назад, сразу после известного вам несчастного случая, то есть после того, как в кабинете побывал Мартин. Вы знаете, что это за препарат, зачем он нужен? Хотя бы предполагаете, для чего наши ребята, а в этом я уже не сомневаюсь, украли его?
Ленина покачала головой.
— Сначала я вас немного просвещу. Дело в том, что на Лауре в естественной, так сказать, среде мыслящее тело стремится организовать живущих там инопланетян в специфические общественные структуры, однако наших детей ему для этого будет недостаточно, их слишком мало, чтобы сложиться в эффективную функциональную структуру. Естественно, соме потребовалось больше объектов контроля, и здесь нам помогает то, что из-за вмешательства в ДНК у наших обожаемых ребят, в особенности у девочек, нарушена выработка полового гормона. Я уже говорил вам, что приказал проверить девочек, оказывается, они уже несколько раз пытались забеременеть, но всегда неудачно, а теперь мальчики, видя, что обычным способом им не справиться, решили стащить из медкабинета препарат, чтобы себе помочь.
— Я не могу поверить, что они способны на такое, это немыслимо, я даже не представляла, что они до чего-то подобного додумаются, это совершенно за гранью моего понимания… — она задумалась, — Что же получается, им удалось все-таки зачать?
— Не волнуйтесь, я распорядился абортировать плод, с самими девочками несколько сложнее, на всякий случай им удалили яичники. А впредь, я настаиваю, чтобы вы были внимательнее со своими воспитанниками, они не обычные дети, с ними всегда надо быть начеку.
3-2.
Путь назад от кабинета профессора до собственной комнаты Ленине показался просто кошмарно длинным. Пока ноги сами, своей памятью, несли ее по коридорам, пролетам и переходам между отсеками и внутренними шлюзами, Ленина пыталась удержать в себе сознание, сжимая руками потемневшее лицо от того, чтобы оно не распалось на части, и изо всех сил стискивала губы, скулы и дрожащий подбородок.
Только когда дверь за ней заперлась, и свет, не успев разгореться, потух до полутьмы, Ленина позволила чувствам пролиться. Она свернулась клубком и тихо заскулила от обиды и отчаяния. Что же сотворили эти маленькие существа, как они предали ее чувства к ним, как могли использовать и обмануть ее? Но как, в самом деле, и оскорбительные слова профессора Рюмера содержали горькую правду, она — обожаемая мадам Ленина позволила лаурийской соме овладеть разумом бедных ребят?
— Не плачьте, мадам, ну пожалуйста, — прошептал Курт, утешая и гладя ее по волосам.
— Как ты сюда вошел? Почему ты не с остальными в детской? — от неожиданности голос Ленины дрогнул, по телу пробежала нервная судорога.
— Я думал, вам плохо, — сказал он.
— Нет, ничего, все в порядке, — отговаривалась Ленина, вытирая раскрасневшиеся глаза. Ее вдруг прошибло от следующей мысли, — Что вы сделали с девочками? Как вы могли такое совершить, вы в своем уме? Это чудовищно! То, что вы сделали, понимаешь это?
— Не ругайтесь, пожалуйста, мадам, — мальчик прятал взгляд от стеснения.
Было понятно, что и сам он переживает из-за случившегося, и жестоко было бы дальше пытать его, Ленина притянула мальчика к себе:
— Но тебе все равно нельзя быть здесь, — она поднялась, ладонью растирая влагу с глаз по щекам и лбу, — Идем со мной.
Ленина отперла дверь, которая все это время оставалась надежно заперта, и, взяв ребенка за руку, вытащила его наружу в коридор.
— Не волнуйся, я только отведу тебя к остальным в детскую — произнесла она, чувствуя, как он упирается, — Или ты хочешь, чтобы я отвела тебя к профессору, рассказала, как ты хулиганишь?
Она рассчитывала только припугнуть мальчика, и не ожидала, что после этих слов он с силой рванет руку, так что у Ленины кольнет в запястье, и сбежит от нее по коридору.
— Остановись, Курт, не смей от меня убегать!
— Я сейчас вернусь! — он уже умчался, — Мне просто нужно сделать еще одно дело! — послышалось издалека, голос мальчика звучал теперь тише, будто сам от кого-то таился, из-за чего Ленина явственней ощутила смутную, непонятную угрозу этого места, что-то могло случиться с ними прямо сейчас или в любой следующий момент.
Она замерла, ей отчетливо послышались шаги, но для ног мальчика они были слишком тяжелые, к тому же, их сложный ритм говорил о приближении сразу нескольких человек.
— Конечно, а как же?
Профессор лишь вздохнул, закатив кверху глаза:
— Я назначил детям общий осмотр после того, как наша медсестра доложила мне, что у нее из кабинета пропало некоторое количество гормонального препарата — хорионический гонадотропин. Это было пару дней назад, сразу после известного вам несчастного случая, то есть после того, как в кабинете побывал Мартин. Вы знаете, что это за препарат, зачем он нужен? Хотя бы предполагаете, для чего наши ребята, а в этом я уже не сомневаюсь, украли его?
Ленина покачала головой.
— Сначала я вас немного просвещу. Дело в том, что на Лауре в естественной, так сказать, среде мыслящее тело стремится организовать живущих там инопланетян в специфические общественные структуры, однако наших детей ему для этого будет недостаточно, их слишком мало, чтобы сложиться в эффективную функциональную структуру. Естественно, соме потребовалось больше объектов контроля, и здесь нам помогает то, что из-за вмешательства в ДНК у наших обожаемых ребят, в особенности у девочек, нарушена выработка полового гормона. Я уже говорил вам, что приказал проверить девочек, оказывается, они уже несколько раз пытались забеременеть, но всегда неудачно, а теперь мальчики, видя, что обычным способом им не справиться, решили стащить из медкабинета препарат, чтобы себе помочь.
— Я не могу поверить, что они способны на такое, это немыслимо, я даже не представляла, что они до чего-то подобного додумаются, это совершенно за гранью моего понимания… — она задумалась, — Что же получается, им удалось все-таки зачать?
— Не волнуйтесь, я распорядился абортировать плод, с самими девочками несколько сложнее, на всякий случай им удалили яичники. А впредь, я настаиваю, чтобы вы были внимательнее со своими воспитанниками, они не обычные дети, с ними всегда надо быть начеку.
3-2.
Путь назад от кабинета профессора до собственной комнаты Ленине показался просто кошмарно длинным. Пока ноги сами, своей памятью, несли ее по коридорам, пролетам и переходам между отсеками и внутренними шлюзами, Ленина пыталась удержать в себе сознание, сжимая руками потемневшее лицо от того, чтобы оно не распалось на части, и изо всех сил стискивала губы, скулы и дрожащий подбородок.
Только когда дверь за ней заперлась, и свет, не успев разгореться, потух до полутьмы, Ленина позволила чувствам пролиться. Она свернулась клубком и тихо заскулила от обиды и отчаяния. Что же сотворили эти маленькие существа, как они предали ее чувства к ним, как могли использовать и обмануть ее? Но как, в самом деле, и оскорбительные слова профессора Рюмера содержали горькую правду, она — обожаемая мадам Ленина позволила лаурийской соме овладеть разумом бедных ребят?
— Не плачьте, мадам, ну пожалуйста, — прошептал Курт, утешая и гладя ее по волосам.
— Как ты сюда вошел? Почему ты не с остальными в детской? — от неожиданности голос Ленины дрогнул, по телу пробежала нервная судорога.
— Я думал, вам плохо, — сказал он.
— Нет, ничего, все в порядке, — отговаривалась Ленина, вытирая раскрасневшиеся глаза. Ее вдруг прошибло от следующей мысли, — Что вы сделали с девочками? Как вы могли такое совершить, вы в своем уме? Это чудовищно! То, что вы сделали, понимаешь это?
— Не ругайтесь, пожалуйста, мадам, — мальчик прятал взгляд от стеснения.
Было понятно, что и сам он переживает из-за случившегося, и жестоко было бы дальше пытать его, Ленина притянула мальчика к себе:
— Но тебе все равно нельзя быть здесь, — она поднялась, ладонью растирая влагу с глаз по щекам и лбу, — Идем со мной.
Ленина отперла дверь, которая все это время оставалась надежно заперта, и, взяв ребенка за руку, вытащила его наружу в коридор.
— Не волнуйся, я только отведу тебя к остальным в детскую — произнесла она, чувствуя, как он упирается, — Или ты хочешь, чтобы я отвела тебя к профессору, рассказала, как ты хулиганишь?
Она рассчитывала только припугнуть мальчика, и не ожидала, что после этих слов он с силой рванет руку, так что у Ленины кольнет в запястье, и сбежит от нее по коридору.
— Остановись, Курт, не смей от меня убегать!
— Я сейчас вернусь! — он уже умчался, — Мне просто нужно сделать еще одно дело! — послышалось издалека, голос мальчика звучал теперь тише, будто сам от кого-то таился, из-за чего Ленина явственней ощутила смутную, непонятную угрозу этого места, что-то могло случиться с ними прямо сейчас или в любой следующий момент.
Она замерла, ей отчетливо послышались шаги, но для ног мальчика они были слишком тяжелые, к тому же, их сложный ритм говорил о приближении сразу нескольких человек.
Страница 4 из 7
