Грани

— Прошу вас, располагайтесь… да вот хоть в этом кресле.

— Чарльз сделал приглашающий жест.

Питер быстро сориентировался, подошёл к креслу с красной обивкой и убрал с него научные журналы. Большая их часть затерялась между подлокотниками и сиденьем, но Питер, проявив природную ловкость, быстро их разыскал и переложил на тумбочку.

Неизвестный гость сел на самый краешек кресла. Было заметно, что ему не очень уютно. Человек в шляпе снял головной убор (Питер определил состояние шляпы как критическое, состояние гостя — как близкое к критическому).

Гость смущённо озирался.

— Надеюсь, — сказал он надтреснутым голосом, — я не доставляю вам беспокойства?

— Что вы, не волнуйтесь, располагайтесь, как вам будет угодно.

— Чарльз обращался к странному человеку, но смотрел при этом на Питера. Когда тот вопросительно приподнял брови, Чарльз подмигнул ему и скрылся в кухне.

Питер занял свободное кресло, по соседству с креслом незнакомца. Чтобы как-то занять руки, Питер взял из стопки журналов на тумбочке один экземпляр и принялся бессистемно его пролистывать.

Гость явно нервничал и хотел что-то сказать, но нервозность была сильнее желания высказаться, и потому он молчал, теребя в руках шляпу. Комнату наполняло неуютное молчание.

— А вы, мистер… — начал Питер, когда понял, что ждать инициативы от гостя бесполезно. Но тут мужчина заговорил, перебив Питера:

— Джек Шелл. Не надо мистера. Джек, просто Джек.

— Речь его была поспешной и прерывистой, к тому же что-то непонятное происходило с её громкостью: она то увеличивалась, то уменьшалась, словно бы внутри этого человечка сидел кто-то, наугад двигавший регуляторы «Volume».

— Хорошо, Джек… — Питер отложил журнал.

— Чем вы занимаетесь? Мы вот с другом учёные.

— Да, да. Мистер Чарльз мне рассказал, что вы учёные.

— Что вы, называйте его просто Чарльзом, он не обидится, уверен.

— Не знаю, будет ли это удобно… — Да не волнуйтесь вы так, вас никто не обидит.

— Питер говорил эти слова, а сам думал: «Странное дело, я говорю этому человеку ложь, а он мне верит. Он расслабляется, чувствует себя уютнее, чем прежде. Может быть, на что-то надеется. Но не это самое странное: больше всего удивляет меня то, что я ему лгу, открыто лгу, неумело лгу — и не испытываю из-за этой лжи никаких угрызений совести. Ни малейших. Я не знаю, зачем он здесь, не знаю, зачем его привёл Чарльз… Хотя и это неправда: я знаю. Я знаю, но даже теперь не хочу признаться себе в этом. Только ведь и это не рождает во мне и слабейшего беспокойства. Дело ли здесь в том, чему мы с Чарльзом отдали несколько десятков лет своей жизни, в цели, глобальность которой я, спустя столько времени, всё равно не могу до конца осознать? Или я попросту бездушный эгоист?» — О чём вы задумались? — Джек Шелл подался вперёд.

— Да как вам… ответить… — Питер поджал губы.

— О науке. Есть одна проблема, которая заботит нас с другом, долго заботит, но мы никак… — Питер взмахнул рукой, договаривая таким образом слова, которые не мог подобрать.

— А-а, понимаю.

— Джек Шелл кивнул.

Питеру показалось, что гость сказал так из вежливости. Судя по его виду, ему мало что было понятно.

«Впрочем, как и мне самому, — признался себе Питер.»

— Мне до сих пор совсем ничего не ясно. Несмотря на те годы«… — А над чем вы работаете? — прервал размышления Питера Джек Шелл.»

— Если не секрет.

Питер посмотрел на гостя — тот, похоже, окончательно раскрепостился: осматривался не с чувством смущения и какого-то настороженного любопытства, а как в гостях у друзей. Положив одну ногу на другую, Джек Шелл медленно и методично пробегал глазами по каждому квадратному дюйму комнаты. Голос его сохранил в себе надрыв, но уже не звучал как подлежащая демонтажу аудиоаппаратура.

Видя замешательство Питера, Джек Шелл спохватился:

— Ой, извините.

— Гость вновь почувствовал себя неловко, и вновь его голос запрыгал и заскакал.

— Я тут всего ничего, а так себя веду… как будто имею на это право… — Нет, нет, вы ни в чём не виноваты.

— Питер смотрел себе под ноги и думал, как ответить на вопрос Джека Шелла. Честно всё рассказать? Но одобрит ли Чарльз такой поступок? И как поведёт себя Джек Шелл, когда узнает? Или отделаться размытым ответом? Но не начнёт ли гость выспрашивать, что да как? Если он начнёт выспрашивать, а Питер будет отпираться, это вызовет подозрения, и кто знает, как всё обернётся… — Прошу вас, Джек, садитесь за стол.

— Из кухни появился Чарльз с тарелкой дымящегося супа в руках.

— О господи.

— Джек Шелл вскочил с места как ужаленный, но тут же скукожился и извинился, так как счёл своё поведение неприличным.

Чарльз скривил физиономию под названием «Ах, оставьте» и указал на единственный стул.