Стали в нашем городе пропадать люди. Стали пропадать давно, вот только заметили это не сразу. Дело в том, что пропажи происходили по ночам…
Добавить в моё избранное
21 мин, 12 сек 8284
Однако, среди этого интерьера скалки заметно не было. Кухонную утварь Машка, по всей видимости, предпочитала держать где положено — на кухне. Не наблюдалось и ничего другого тяжеленького. Да и самой Машки видно не было. Петя вгляделся в дальний угол комнаты, где угадывались очертания массивной тахты… Пол качнулся под его ногами, а к горлу подкатил тошнотворный ком. На расстеленной голубенькой простыне лежала большая куча пепла, из которой торчали фрагменты белых костей.
«Машкины косточки!» На глазах у Пети выступили слезы. Видно, пока он провожал Ирину, адская кошка проникла к Маше в квартиру и испепелило ни в чем неповинную девушку.
«Как же так могло случиться?! За что?!» Мысленно запричитал Петя, но ответов на все эти вопросы не было.
На балконе грохнуло и за спиной у юноши задребезжало оконное стекло.
— о-откро-о-о-ой! Впу-у-усти-и-и ме-еня-а-а! — раздалось снаружи.
— адская кошка! Это адская черная кошка! — вдруг дошло до Пети и если он будет вот так предаваться скорби, то в квартире станет одной кучей пепла больше.
Балкон, как удобный оборонительный рубеж, был безвозвратно утрачен, и юноша предпочел ретироваться с поля боя через входную дверь.
Стараясь не смотреть на тахту, и почему-то на цыпочках он перебежал в коридор и остановился перед входной дверью. В кромешной тьме, лунный свет сюда не проникал, Петя нашарил замок. Тот был обыкновенным и открывался изнутри ключом. А вот его-то как раз на месте и не оказалось.
— Куда же Машка его подевала?! — запаниковал Петя, шаря вокруг себя по стенкам, в надежде отыскать какой-нибудь гвоздик, на котором висит шнурочек с заветным ключиком.
И в эту самую минуту с тихим скрежетом провернулся механизм замка, щелкнул отошедший ригель.
Кто-то с другой стороны отпер дверь. И не было никаких сомнений, что это не долгожданная помощь, а новая опасность. И кроме черной кошки, спалившей Машу, там быть никого не могло. По всему выходило, что в городе орудовала целая шайка черных кошек или котов, кто их знает.
Петя отчетливо представил черного горбатого монстра, который прежде чем шагнуть за порог, прислушивается к квартирным звукам, и неожиданно для себя успокоился. Он отступил к противоположной стене. Интуиция его не подвела. Совмещенный санузел оказался именно там. Шестым чувством, неким чутьем загнанного зверя он определил, что это единственное безопасное сейчас для него место. И только он прикрыл за собой дверь, как услышал осторожный скрип входных петель. Юноша стоял привалившись плечом на кафельную стенку и старался не дышать. Если бы Петя был йогом, то он бы и сердце свое остановил. Уж больно оно громко стучало. Кроме сердечного барабанного боя он ничего не слышал, сколько не напрягал свой слух, не топорщил свои уши локаторными антеннами. Легкий скрип входной двери и все. Но такого не может быть, чтобы кошка просто стояла на пороге. Чего ей там стоять. Зачем-то она же вернулась. Зачем? Ясен день за ним! Вот стоит и вынюхивает, где он спрятался.
Ему с такой достоверностью представился львинообразный монстр, топорщащий гриву и раздувающий ноздри, что сердце его припустило словно африканский тамтам: «Меня здесь нет! Меня здесь нет! Не ходи сюда! Меня здесь нет!» Но расшалившееся воображение неумолимо рисовало, как монстр, словно услышав этот сердечный стук, разворачивается к туалетной двери, берется за ее никелированную ручку и замирает, вслушиваясь в тишину за дверью. Ох, как невыносимо громко стучит сердце!
— Меня здесь нет! Меня здесь нет! — выстукивает оно из последних сил, и вдруг не выдерживает и сбивается:
— Я-я-я зд-е-е-еесь!
Сломя голову Петя выскочил из туалета и бросился к входной двери, но встречный удар зажег перед его глазами сотни разноцветных звезд. В отчаянии юноша заколотил кулаками по ненавистному монстру и, лишь когда в кровь разбил костяшки пальцев, понял, что вот уже несколько драгоценных секунд бодался с входной дверью. Лихорадочно отыскав ручку, он рванул ее на себя. Вылетел тускло освещенный подъезд. Лестничная площадка была пуста. За спиной что-то грохнуло, но Петя уже неудержимо несся вниз.
На улице перед ним встала дилемма — куда бежать: в темный частный сектор, или в освещенный город. В глухих деревенских переулках спрятаться, казалось, проще, но уж слишком зловещей была эта глухая простота, и Петя, что есть сил, припадая на босую ногу, бросился за угол дома. Однако, далеко убежать ему не удалось. Наверху гигантским ксилофоном взрыкнула металлическая решётка, и на плечи беглеца обрушилось нечто огромное. Нафталинно-меховое. Это было так неожиданно и ошеломляюще, что Петя, распластанный под лохматым прессом, единственно о чем и успел подумать, так это о своей преждевременной кончине.
Он лежал и ждал, что вот-вот перед мысленным взором побегут пестрые картинки его детства, отрочества и только-только начавшейся юности, так сказать, пестрые картинки его последнего жизненного кино.
«Машкины косточки!» На глазах у Пети выступили слезы. Видно, пока он провожал Ирину, адская кошка проникла к Маше в квартиру и испепелило ни в чем неповинную девушку.
«Как же так могло случиться?! За что?!» Мысленно запричитал Петя, но ответов на все эти вопросы не было.
На балконе грохнуло и за спиной у юноши задребезжало оконное стекло.
— о-откро-о-о-ой! Впу-у-усти-и-и ме-еня-а-а! — раздалось снаружи.
— адская кошка! Это адская черная кошка! — вдруг дошло до Пети и если он будет вот так предаваться скорби, то в квартире станет одной кучей пепла больше.
Балкон, как удобный оборонительный рубеж, был безвозвратно утрачен, и юноша предпочел ретироваться с поля боя через входную дверь.
Стараясь не смотреть на тахту, и почему-то на цыпочках он перебежал в коридор и остановился перед входной дверью. В кромешной тьме, лунный свет сюда не проникал, Петя нашарил замок. Тот был обыкновенным и открывался изнутри ключом. А вот его-то как раз на месте и не оказалось.
— Куда же Машка его подевала?! — запаниковал Петя, шаря вокруг себя по стенкам, в надежде отыскать какой-нибудь гвоздик, на котором висит шнурочек с заветным ключиком.
И в эту самую минуту с тихим скрежетом провернулся механизм замка, щелкнул отошедший ригель.
Кто-то с другой стороны отпер дверь. И не было никаких сомнений, что это не долгожданная помощь, а новая опасность. И кроме черной кошки, спалившей Машу, там быть никого не могло. По всему выходило, что в городе орудовала целая шайка черных кошек или котов, кто их знает.
Петя отчетливо представил черного горбатого монстра, который прежде чем шагнуть за порог, прислушивается к квартирным звукам, и неожиданно для себя успокоился. Он отступил к противоположной стене. Интуиция его не подвела. Совмещенный санузел оказался именно там. Шестым чувством, неким чутьем загнанного зверя он определил, что это единственное безопасное сейчас для него место. И только он прикрыл за собой дверь, как услышал осторожный скрип входных петель. Юноша стоял привалившись плечом на кафельную стенку и старался не дышать. Если бы Петя был йогом, то он бы и сердце свое остановил. Уж больно оно громко стучало. Кроме сердечного барабанного боя он ничего не слышал, сколько не напрягал свой слух, не топорщил свои уши локаторными антеннами. Легкий скрип входной двери и все. Но такого не может быть, чтобы кошка просто стояла на пороге. Чего ей там стоять. Зачем-то она же вернулась. Зачем? Ясен день за ним! Вот стоит и вынюхивает, где он спрятался.
Ему с такой достоверностью представился львинообразный монстр, топорщащий гриву и раздувающий ноздри, что сердце его припустило словно африканский тамтам: «Меня здесь нет! Меня здесь нет! Не ходи сюда! Меня здесь нет!» Но расшалившееся воображение неумолимо рисовало, как монстр, словно услышав этот сердечный стук, разворачивается к туалетной двери, берется за ее никелированную ручку и замирает, вслушиваясь в тишину за дверью. Ох, как невыносимо громко стучит сердце!
— Меня здесь нет! Меня здесь нет! — выстукивает оно из последних сил, и вдруг не выдерживает и сбивается:
— Я-я-я зд-е-е-еесь!
Сломя голову Петя выскочил из туалета и бросился к входной двери, но встречный удар зажег перед его глазами сотни разноцветных звезд. В отчаянии юноша заколотил кулаками по ненавистному монстру и, лишь когда в кровь разбил костяшки пальцев, понял, что вот уже несколько драгоценных секунд бодался с входной дверью. Лихорадочно отыскав ручку, он рванул ее на себя. Вылетел тускло освещенный подъезд. Лестничная площадка была пуста. За спиной что-то грохнуло, но Петя уже неудержимо несся вниз.
На улице перед ним встала дилемма — куда бежать: в темный частный сектор, или в освещенный город. В глухих деревенских переулках спрятаться, казалось, проще, но уж слишком зловещей была эта глухая простота, и Петя, что есть сил, припадая на босую ногу, бросился за угол дома. Однако, далеко убежать ему не удалось. Наверху гигантским ксилофоном взрыкнула металлическая решётка, и на плечи беглеца обрушилось нечто огромное. Нафталинно-меховое. Это было так неожиданно и ошеломляюще, что Петя, распластанный под лохматым прессом, единственно о чем и успел подумать, так это о своей преждевременной кончине.
Он лежал и ждал, что вот-вот перед мысленным взором побегут пестрые картинки его детства, отрочества и только-только начавшейся юности, так сказать, пестрые картинки его последнего жизненного кино.
Страница 4 из 7
