Черная кошка

Ведь, говорят же, что в последние мгновения перед смертью в сознании человека проносится вся его жизнь. Однако, мгновения бежали, а механизм воображения юноши сбоил, и пестрые кадры его жизненной хроники не запускались. В глазах было темно, в носу стоял запах нафталина, а на спине лежало нечто каракулевое.

«Нет последнего кина сегодня, по всей видимости, не будет!» — облегченно подумал Петя и осторожненько попытался высвободится из мехового плена. Легкого движения стало достаточно, чтобы каракулевый агрессор ожил. Он протяжно всхлипнул и сполз с придавленного юноши. Петя скосил глаза, пытаясь рассмотреть своего преследователя. То, что это был некто, гнавший его по деревенским закоулкам, не было никакого сомнения. Удивленному взору измученного юноши предстала его сегодняшняя знакомая. С растрепанными волосами, полностью закрывающими правый глаз, с приоткрытым ртом, жирно обведенным красной помадой, отчего тот приобретал хищные размеры, перед ним на четвереньках стояла Ирина. На ней была какая-то древняя, каракулевая, длиннополая доха, от чего студентка энергетического техникума походила на отбившуюся от отары овцу.

— Так это ты! — задохнулся от негодования Петя.

— Не-е-е-ет, — проблеяла в ответ Ирина.

— Это не я.

— А кто? — разозлился юноша.

— Не зн-а-а-ю, — продолжала блеять девушка.

— Зачем? — укоризненно спросил Петя, с трудом поднимаясь на коленки. Чувствовалось, что девушка приложила о землю его основательно.

— Напугать хотела, — моргнул а Ирина левым неприкрытым глазом.

— А Машу черная кошка сожгла, — вдруг произнес Петя осипшим голосом, вспомнив кучу пепла на тахте в оставленной квартире.

Глаз девушки распахнулся от ужаса, и её словно прорвало.

— Я так на тебя обиделась, так обиделась, что думаю: «дай-ка я его напугаю!» Одела дедушкин тулуп и пошла за тобой. А тут слышу, что за мной тоже кто-то идет. Сначала я не придала этому никакого значения. Ну, мало ли кто может идти. Может быть это кто-нибудь с работы возвращается. А когда фонарь проходили, я обернулась… А это черная кошка. Горбатая. И руки с когтищами вот такими. Я кричать и к тебе, ты от меня, а эта страшилища за нами. Мы с тобой на балкон, А кошка в подъезд прямиком заскочила.

— надо бежать отсюда, пока она обратно не вышла! — перебил ее Петя кряхтя поднимаясь на ноги.

В эту минуту за углом раздался дружный топот тяжелых ботинок, и во двор выскочили четверо патрульных.

— Лежать! — раздался командный, зычный голос.

— Руки на затылок, ноги на ширину плеч!

Грозно клацнули автоматные затворы, и Петя с Ириной поспешили снова упасть на асфальт. Их быстро и ловко охлопали, после чего разрешили подняться.

— Кто такие?! Грозно поинтересовался у них старший группы, суровый сержант с кустистыми бровями.

— Там черная кошка! — заголосила неожиданно в ответ Ирина.

— Она Машку сожгла.

— Где? насторожился старший патрульный.

— я покажу! — вызвался Петя. Но сержант, как показалось юноше, еще долго и нудно расспрашивал что, да почему, затем несколько минут вызывал подкрепление. После всего этого, оставив одного из полицейских под балконом, группа в составе трех стражей порядка и Пети, поднялась на второй этаж.

Дверь оказалась закрытой..

— ломай! — приказал сержант. Кованый каблук ударил в замок. Хрустнул дверной косяк, и дверь со стуком распахнулась. Полицейские с автоматами наизготовку ввалились в квартиру, решительно протопали по прихожей и сразу же зычный сержантский голос предложил кому-то поставить ноги на ширину плеч.

«Вот и нету великана! Вот и нету таракана!» почему-то вспомнились Пете строчки из детского стихотворения. Вслед за стражами порядка он осторожно прошел в бывшее жилище своей бывшей знакомой.

В квартире горел свет. Двое полицейских топтались у дверного косяка машиной комнаты, сам же старший группы, словно боксер на ринге, скакал в центре. Сначала Петя из-за широкой спины патрульного никак не мог разглядеть, с кем это товарищ сержант спарингует. Но, когда увидел! Море противоречивых чувств захлестнуло его. Были здесь и удивление, и радость, и огорчение.

В углу стояла Маша. Живая и здоровая. Вот только это была совершено другая Маша. Чуждая. Незнакомая. Но, по-прежнему до одури красивая.

Она была, если можно так сказать, вся в черном. На ней были черные трусы, черный бюстгальтер и длинные черные перчатки, каждый палец которых, заканчивался острым, крючковатым стальным когтем. Поблескивали коготки и на черных тапочках, которые красовались на стройных девичьих ножках. На спине у девушки был небольшой черный рюкзак. Из-под клапана которого разбегались по всему ее телу разноцветные жгуты проводов. Пестрыми змеями они вились по Белым плечам и бедрам, и заползали под перчатки и в тапочки. Черные резинки прижимали провода на щиколотках, коленках и локтях, от чего она казалась какой-то зебристо-тигристой.