В этом, скорее психологическом, чем юмористическом произведении, допущено несколько орфографических ошибок, и, возможно, за счёт них произведение это во-многом выигрывает; впрочем, судить читателю. Можно только ко всему этому добавить, что рассказ выполнен в виде юморески, в том стиле, который принято именовать «Из школьных сочинений».
Добавить в моё избранное
23 мин, 19 сек 7864
И, я думаю, моя среда, та в которой я существую, меня уже ДАВНЫМ-ДАВНО отформировала. Но, опять же, меня это не волнует ровно столько, сколько не интересует. Может даже больше. Так что, кто я такой? Пусть на этот вопрос отвечает кто угодно, когда с него спросят. А спрашивают до-вольно-таки часто, скажу я вам. И скажу я вам также, что время «спроса» начнётся очень скоро. Я это сердцем чувствую… И, чтоб потом каждый не крутил у своего виска указательным пальцем, я лучше попридержу язык за зубами. Не люблю я никого, вот в чём проблема. А что поделаешь? Меня ведь тоже никто не любит. А любовь должна быть взаимной.
И я думаю, что лучше всего сейчас им будет набрать на своём телефоне один причудливый номер и сделать… кое-какой вызов… Для их же блага. Не то начнётся самое страшное… Может быть, мне им помочь?
Тем временем, взломали дверь в туалет. Но никто в него так и не вошёл. Там было пустынно как на планете Луна. И никаких следов исчезнувшего там дедушки. «Для кого я шахматы расставлял?! — никак не мог понять дед Валя.»
— Он же должен понимать, что шахматы — это«… Но перебил его столь неожиданный звонок в дверь, что все до единого (кроме меня, разумеется) в нашей квартире встрепенулись… кто-то даже вскрикнул. Мама очень медленно подошла к двери и… щёлкнул замок и дверь распахнулась.»
— Вам нужно немедленно вызвать деда мороза, — произнёс маме один невысокий и худощавый мальчик, едва только он попал ей в поле зрения, сразу как она открыла дверь, — пока полночь не вступила в свои права.
— Мальчик был белый как смерть; правая его рука была вырвана по локоть и с обезображенной культи свисала какая-то отвратительная, зеленоватая масса, чем-то напоминающая собой очень неприятный на вид сгусток слизи; этакий гигантский сморчок. Полголовы у этого мальчика тоже не было — всю правую половину словно откусило какое-то «потустороннее нечто», оставив засохший, покрытый всё той же зеленоватой слизью, чёрно-красный след и всего один глаз, не имеющий зрачка; ни рта, ни носа. Всё это не смущало маму, словно видела она перед собой не изуродованное детское тело, голос из которого раздавался откуда-то из глубины, а видела какую-то засра«ную соседку. Хотя, мне кажется, что это был тот самый мальчик, который два года назад — в позапрошлый новогодний праздник — отправился искать настоящего Деда Мороза, когда узнал своего нетрезвого папашу, наряженным в чёрт знает что, чем-то смутно смахивающее на дед-морозовое одеяние и слабо приклеенный шматок ваты к вечно небритой физиономии. Он смылся из дома тайком от вусмерть пьяных родителей, и… больше его ровно два года никто не видел… Хотя, я не совсем уверен, что это действительно он — из угла, в который поставил меня мой папа, видно всё не очень-то хорошо, остаётся догадываться только по голосу.»
— Как, вызвать Деда Мороза? — не поняла моя мама слегка удивлённым голосом.
— Очень просто, — отвечал мальчик.
— Телефон у вас есть. Наберите номер: 66-66-66, и называйте свой адрес. Главное — платить ни копейки не надо.
— Как это? — удивилась она.
— Обыкновенно, — отвечал мальчик, — попробуйте и убедитесь.
— А чё ты гонишь! — заорал ей мой папа, — давай попробуем! Это же клёво… бесплатный Дед Мороз! Я люблю на халяву!… Какой, говоришь, номер, пацан?
— Шесть шестёрок, — как-то удовлетворённо ответил тот.
— Добряк! — говорил отец, подходя к телефону.
— Я на халяву!… просто обожаю! Я, хоть три ведра самогонки одним залпом на спор выжру, лишь бы на халяву.
— Потом он набрал номер и назвал, как ему посоветовали, адрес своей квартиры. И именно в этот момент мама моя так вскрикнула, как будто у той «засраной соседки», которую она лицезрела вместо изуродованного мальчика, прямо на её глазах отвалилась голова, брызнув в лицо волной горячей крови… — Ты чё, с ума сошла?! — отреагировал на это её муж, — глупая баба! Чё ты так орёшь?!
— Он исчез, — прошептала та не своим голосом, — прямо на моих глазах.
— Имела она в виду, разумеется, того мальчика, что посоветовал им вызвать Деда Мороза, пока полночь не вступила в свои права. И, действительно, мальчика, словно вообще не стояло в дверном проёме, когда отец подошёл к двери.
— Ну и поссы ты на него, — сказал он ей, захлопнув дверь, и уведя в комнату, где новогоднее веселье ещё только разгоралось.
Время шло, как мне казалось, довольно-таки быстро. Из угла я так и не выходил. А секунда, в которую, как из миниатюрных пушек, залпом вылетит несколько пробок из бутылок с шампанским и за окном тучи всевозможных петард с фейерверками разорвут ночное небо дневным светом, всё приближалась и приближалась… Ведь именно эта секунда и приоткроет границы сверхъестественного; того, чего не может быть ни в одну ночь, кроме новогодней. Во всяком случае, я так считаю… И уверен, что считаю так не только я один… … Да и вообще, в кого я таким удался?
И я думаю, что лучше всего сейчас им будет набрать на своём телефоне один причудливый номер и сделать… кое-какой вызов… Для их же блага. Не то начнётся самое страшное… Может быть, мне им помочь?
Тем временем, взломали дверь в туалет. Но никто в него так и не вошёл. Там было пустынно как на планете Луна. И никаких следов исчезнувшего там дедушки. «Для кого я шахматы расставлял?! — никак не мог понять дед Валя.»
— Он же должен понимать, что шахматы — это«… Но перебил его столь неожиданный звонок в дверь, что все до единого (кроме меня, разумеется) в нашей квартире встрепенулись… кто-то даже вскрикнул. Мама очень медленно подошла к двери и… щёлкнул замок и дверь распахнулась.»
— Вам нужно немедленно вызвать деда мороза, — произнёс маме один невысокий и худощавый мальчик, едва только он попал ей в поле зрения, сразу как она открыла дверь, — пока полночь не вступила в свои права.
— Мальчик был белый как смерть; правая его рука была вырвана по локоть и с обезображенной культи свисала какая-то отвратительная, зеленоватая масса, чем-то напоминающая собой очень неприятный на вид сгусток слизи; этакий гигантский сморчок. Полголовы у этого мальчика тоже не было — всю правую половину словно откусило какое-то «потустороннее нечто», оставив засохший, покрытый всё той же зеленоватой слизью, чёрно-красный след и всего один глаз, не имеющий зрачка; ни рта, ни носа. Всё это не смущало маму, словно видела она перед собой не изуродованное детское тело, голос из которого раздавался откуда-то из глубины, а видела какую-то засра«ную соседку. Хотя, мне кажется, что это был тот самый мальчик, который два года назад — в позапрошлый новогодний праздник — отправился искать настоящего Деда Мороза, когда узнал своего нетрезвого папашу, наряженным в чёрт знает что, чем-то смутно смахивающее на дед-морозовое одеяние и слабо приклеенный шматок ваты к вечно небритой физиономии. Он смылся из дома тайком от вусмерть пьяных родителей, и… больше его ровно два года никто не видел… Хотя, я не совсем уверен, что это действительно он — из угла, в который поставил меня мой папа, видно всё не очень-то хорошо, остаётся догадываться только по голосу.»
— Как, вызвать Деда Мороза? — не поняла моя мама слегка удивлённым голосом.
— Очень просто, — отвечал мальчик.
— Телефон у вас есть. Наберите номер: 66-66-66, и называйте свой адрес. Главное — платить ни копейки не надо.
— Как это? — удивилась она.
— Обыкновенно, — отвечал мальчик, — попробуйте и убедитесь.
— А чё ты гонишь! — заорал ей мой папа, — давай попробуем! Это же клёво… бесплатный Дед Мороз! Я люблю на халяву!… Какой, говоришь, номер, пацан?
— Шесть шестёрок, — как-то удовлетворённо ответил тот.
— Добряк! — говорил отец, подходя к телефону.
— Я на халяву!… просто обожаю! Я, хоть три ведра самогонки одним залпом на спор выжру, лишь бы на халяву.
— Потом он набрал номер и назвал, как ему посоветовали, адрес своей квартиры. И именно в этот момент мама моя так вскрикнула, как будто у той «засраной соседки», которую она лицезрела вместо изуродованного мальчика, прямо на её глазах отвалилась голова, брызнув в лицо волной горячей крови… — Ты чё, с ума сошла?! — отреагировал на это её муж, — глупая баба! Чё ты так орёшь?!
— Он исчез, — прошептала та не своим голосом, — прямо на моих глазах.
— Имела она в виду, разумеется, того мальчика, что посоветовал им вызвать Деда Мороза, пока полночь не вступила в свои права. И, действительно, мальчика, словно вообще не стояло в дверном проёме, когда отец подошёл к двери.
— Ну и поссы ты на него, — сказал он ей, захлопнув дверь, и уведя в комнату, где новогоднее веселье ещё только разгоралось.
Время шло, как мне казалось, довольно-таки быстро. Из угла я так и не выходил. А секунда, в которую, как из миниатюрных пушек, залпом вылетит несколько пробок из бутылок с шампанским и за окном тучи всевозможных петард с фейерверками разорвут ночное небо дневным светом, всё приближалась и приближалась… Ведь именно эта секунда и приоткроет границы сверхъестественного; того, чего не может быть ни в одну ночь, кроме новогодней. Во всяком случае, я так считаю… И уверен, что считаю так не только я один… … Да и вообще, в кого я таким удался?
Страница 2 из 6
