В этом, скорее психологическом, чем юмористическом произведении, допущено несколько орфографических ошибок, и, возможно, за счёт них произведение это во-многом выигрывает; впрочем, судить читателю. Можно только ко всему этому добавить, что рассказ выполнен в виде юморески, в том стиле, который принято именовать «Из школьных сочинений».
Добавить в моё избранное
23 мин, 19 сек 7870
Этим вопросом наверняка задаётся каждый, кто сталкивается непосредственно со мной и со всеми до единого моими близкими родственниками. И тут же — или не тут же — находят ответ на этот вопрос. «Наверное, в деда». Таков этот ответ. В виду, конечно же, имеется мой единственный дед; дед по отцовской линии (деда по матери уже сто лет как нет). Да-да, тот самый дед, который запросто может взобраться на новогоднюю ёлку, съесть звезду, решив, что это какая-то там порно-звезда, и упав с неё вниз головой, вдребезги разбить ей ящик шампанского, и получив потом опять по той же голове тыщу раз кочергой или лопатой от печки, спокойно закрыться в туалете и проспать там хоть три недели. Единственное, за что ценили этого деда — это за фантастическое умение играть в шахматы. Он мог играть и в два хода выигрывать, хоть с завязанными глазами. А в остальном дедуля мой… вполне нормальный и обычный человек… пока трезвый. Стоит же ему «жахнуть» хоть полста грамм, это всё — конец света! Михаил Иваныч тут же превращается в злобного шизофреника, лунатика, суперпараноида и ещё хрен знает в кого.
Но вот я, собственно, и сам не заметил, как все — как сумасшедшие, ждущие самого неожиданного начала какого-то безумного, дьявольского праздника — затаили дыхание… 23-57; 23-58; 23-59… И… всё взорвалось! Новый год наступил! Вылетела к чёртовой матери входная дверь… и заходит ДЕД МОРОЗ! Самый истинный. Самый взаправдашний. Самый настоящий. Самый… Если, конечно, не обращать внимания на его глаза, сверкающие каким-то безумным, убийственным блеском. Но все до единого замерли (как давным-давно умершие) не от этого — не от его кошмарного взгляда. Просто выглядел этот дед довольно необычно. Но меня приковали к себе почему-то именно его глаза… Что-то до боли знакомое в них было, даже какое-то… близкое и родное… — Ну что, детишки, — обратился ко всем он своим дедоморозовским голосом (хотя голос обратил на себя моё внимание куда сильнее, чем это сделали глаза. Что-то в нём донельзя родственное было. Что-то… ), — Дедушка Мороз вам подарочки принёс! — И с каким-то нереальным грохотом поставил свой огромный мешок на пол.
— Вы готовы принять мои подарки?
— Даааа, — пролетело хором от загипнотизированных гостей.
И каждый получил свой подарок, который он, можно сказать, заслужил. Но больше всех мне понравилось, какие подарки получили мои мама с папой. Они об этом всю жизнь мечтали. А… «говорят, под Новый Год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт — всё всегда сбывается». Вот и их мечта сбылась. Получили они много денег. Кучу денег. Такую огромную кучу, что оба они просто-таки рехнулись и начали пожирать их. За какие-то три-четыре секунды, папа успел затолкать себе в рот и проглотить двадцать или тридцать пачек 100 долларовых купюр. Остановило его то же самое, что остановило и мою маму… Да, я думаю, и некому было потом приводить их в чувство или хотя бы вызвать скорую. Папа не велел выходить мне из угла? Нет. Просто в тот момент я почему-то забыл номер телефона, по которому можно вызвать скорую — реанимационную — помощь; он у меня, словно из головы тогда вылетел.
Вот так я и провёл Новый Год.
Но это ещё не весь «год», потому что потом пришёл всё тот же мальчик. Он привёл за рукав ярморочного клоуна, от которого страшно разило канализацией и одет он был очень безвкусно. То есть, вместо волос у него такая же пакля, как и «борода» пьяного папаши, про которого я давеча рассказывал. Но я-то знаю: этот мальчишка большой спец. Ведь, вы не подумайте, что он такой тормоз и в сорокаградусный мороз, у нас, на Таймыре, будет бродить по улице. Ведь он заморозит все свои раны — оторванную руку и так далее. И, когда та будет таять, то начнётся гангрена. Вместо того, чтоб двигаться по улице, он идёт под землёй. Мол, зачем, чтоб его продувало проклятым ледяным ветром, как ненужный барак, в котором нет оконных стёкол?
Дело в том, что мы живём на Таймыре, а этот мальчишка родом из Владивостока, и… Я уж даже ума не приложу, как это ему так удаётся, но, тем не менее… Он действительно идёт подземными путями. У нас на севере довольно проблематично пролезть через самый нижний слой снега, но вот ему как-то это удаётся. Дело в том, что снег сверху налипает и снег «нижний» сильно продавливается… Кристаллики снежинок ломаются… То есть, снег, который внизу, превращается в такой же плотный«комок», как скатанный ком для снеговика. То есть, если сразу, то разбить слепленного снеговика слишком просто, но, стоит ему сколько-то времени постоять, и ком уже делается более плотным. Вот так и тот снег, который налип на земле… Его даже ножиком проткнуть невозможно — только пилить, как древесину… Причём, порой мне кажется, что снег более плотный, чем древесина.
Но тому мальчишке каким-то странным образом удаётся пробираться под землёй. Он как-то раз хотел меня взять за компанию. Говорит, мол, хочешь перейти через реку, которая даже зимой не мёрзнет (над ней клубится пар) — пошли за мной.
Но вот я, собственно, и сам не заметил, как все — как сумасшедшие, ждущие самого неожиданного начала какого-то безумного, дьявольского праздника — затаили дыхание… 23-57; 23-58; 23-59… И… всё взорвалось! Новый год наступил! Вылетела к чёртовой матери входная дверь… и заходит ДЕД МОРОЗ! Самый истинный. Самый взаправдашний. Самый настоящий. Самый… Если, конечно, не обращать внимания на его глаза, сверкающие каким-то безумным, убийственным блеском. Но все до единого замерли (как давным-давно умершие) не от этого — не от его кошмарного взгляда. Просто выглядел этот дед довольно необычно. Но меня приковали к себе почему-то именно его глаза… Что-то до боли знакомое в них было, даже какое-то… близкое и родное… — Ну что, детишки, — обратился ко всем он своим дедоморозовским голосом (хотя голос обратил на себя моё внимание куда сильнее, чем это сделали глаза. Что-то в нём донельзя родственное было. Что-то… ), — Дедушка Мороз вам подарочки принёс! — И с каким-то нереальным грохотом поставил свой огромный мешок на пол.
— Вы готовы принять мои подарки?
— Даааа, — пролетело хором от загипнотизированных гостей.
И каждый получил свой подарок, который он, можно сказать, заслужил. Но больше всех мне понравилось, какие подарки получили мои мама с папой. Они об этом всю жизнь мечтали. А… «говорят, под Новый Год, что ни пожелается, всё всегда произойдёт — всё всегда сбывается». Вот и их мечта сбылась. Получили они много денег. Кучу денег. Такую огромную кучу, что оба они просто-таки рехнулись и начали пожирать их. За какие-то три-четыре секунды, папа успел затолкать себе в рот и проглотить двадцать или тридцать пачек 100 долларовых купюр. Остановило его то же самое, что остановило и мою маму… Да, я думаю, и некому было потом приводить их в чувство или хотя бы вызвать скорую. Папа не велел выходить мне из угла? Нет. Просто в тот момент я почему-то забыл номер телефона, по которому можно вызвать скорую — реанимационную — помощь; он у меня, словно из головы тогда вылетел.
Вот так я и провёл Новый Год.
Но это ещё не весь «год», потому что потом пришёл всё тот же мальчик. Он привёл за рукав ярморочного клоуна, от которого страшно разило канализацией и одет он был очень безвкусно. То есть, вместо волос у него такая же пакля, как и «борода» пьяного папаши, про которого я давеча рассказывал. Но я-то знаю: этот мальчишка большой спец. Ведь, вы не подумайте, что он такой тормоз и в сорокаградусный мороз, у нас, на Таймыре, будет бродить по улице. Ведь он заморозит все свои раны — оторванную руку и так далее. И, когда та будет таять, то начнётся гангрена. Вместо того, чтоб двигаться по улице, он идёт под землёй. Мол, зачем, чтоб его продувало проклятым ледяным ветром, как ненужный барак, в котором нет оконных стёкол?
Дело в том, что мы живём на Таймыре, а этот мальчишка родом из Владивостока, и… Я уж даже ума не приложу, как это ему так удаётся, но, тем не менее… Он действительно идёт подземными путями. У нас на севере довольно проблематично пролезть через самый нижний слой снега, но вот ему как-то это удаётся. Дело в том, что снег сверху налипает и снег «нижний» сильно продавливается… Кристаллики снежинок ломаются… То есть, снег, который внизу, превращается в такой же плотный«комок», как скатанный ком для снеговика. То есть, если сразу, то разбить слепленного снеговика слишком просто, но, стоит ему сколько-то времени постоять, и ком уже делается более плотным. Вот так и тот снег, который налип на земле… Его даже ножиком проткнуть невозможно — только пилить, как древесину… Причём, порой мне кажется, что снег более плотный, чем древесина.
Но тому мальчишке каким-то странным образом удаётся пробираться под землёй. Он как-то раз хотел меня взять за компанию. Говорит, мол, хочешь перейти через реку, которая даже зимой не мёрзнет (над ней клубится пар) — пошли за мной.
Страница 3 из 6
