В тихом омуте

— Подумаешь, глоток абсента… — Глоток? Да ты полбутылки выдула! — миссис Райт усмирила свой пыл.

— Я забрала оставшееся у шерифа Гесса. Бутылка под замком, так что можно не беспокоиться — пока ты в безопасности. Пошли, тебе нужно протрезветь.

После получаса под ледяной водой, Лора сидела в постели, поглощая горячий суп.

— Лучший способ протрезветь, — странно было слышать подобное от мамы.

— Ты же знаешь, какие могут быть последствия… Лора пробормотала что-то невнятное, и чуть не поперхнулась хлебом, когда мама вновь заговорила.

— Признайся, у вас что-то было?

— Маман, мне уже пятнадцать!

— Всего пятнадцать, — на этот раз голос миссис Райт прозвучал с горечью.

— Ничего не было, — Лора уткнулась в тарелку.

— Но это не значит, что и дальше так будет… — Если и дальше будет так, как сегодня перед школой, то нам придётся перевести тебя в пансион.

— Зачем это лицемерие? — не выдержала Лора и вскрикнула.

— Кому какая разница?

— Тогда скажи, зачем ты устроила это представление, если никому нет никакого дела? — слова миссис Райт попали точно в цель.

Лора промолчала.

— Я поверю тебе, — продолжила миссис Райт.

— Я скажу Гессу, чтобы он отправил Дрю на общественные работы. Так будет лучше для всех. Нет, Лора, — миссис Райт воскликнула и ударила матрас.

— Это было так бездумно с твоей стороны. Теперь отец узнает где мы скрылись. Что будет с нами?

— Узнает? Как он узнает, — голос Лоры дрогнул.

— Мам, ты что-то видела?

Настойчивый взгляд Лоры не позволял миссис Райт отвернуться, но и ответить она не решалась.

— Значит, видела, — прошептала Лора и уставилась в потолок. Опьянение ушло, сменившись гудящей болью. Глаза заволокла пелена. И всё-таки, как она решилась на этот отчаянный, безрассудный… бессмысленный… шаг?

— В один короткий миг, когда Гесс привёл тебя… я видела пустоту в твоих глазах.

Несколько минут молчали. Лора чувствовала, что мама её не осуждает. Горький привкус во рту. И осознание того, что она натворила.

— Мама, мама, прости… я такая дура… — Ничего, ничего, — мама обняла Лору и запустила руки в её спутанные волосы.

— Зачем ты перекрасилась в чёрный? Тебе так хорошо белокурой… — Мам.

— Главное, чтобы он до тебя не добрался… — прошептала мама.

Со страхом ожидала ночи и погружения в сон… Машина Митча тихо подъехала к дому. Свет фар скользнул по потолку, спустился на стену и замер на лице Лоры. Она сидела, прислонившись к спинке кровати и не позволяла себе упустить ни один звук. Холодные щупальца света отпрянули от лица Лоры, и она глубоко вздохнула.

Шаги — это мама хлопочет на кухне. Голос Митча, мама откликается… дальше Лора старалась не слушать — и так знала, что будет дальше. Митч скажет о том, что ему звонили на работу. Мама ответит, что она уже наказала Лору. Митч возразит, что не педагогично наказывать, не выяснив причин бунта. Он называл это бунтом.

Лора зло ухмыльнулась. Как же, шаг влево, шаг вправо — бунт. Она вовремя себя осадила, всё-таки слишком дико она повела себя. Наверное, сложно понять человека, который никогда и не говорил-то о том, что его что-то гнетёт, который молчал, скрывая напряжение, растущее в душе, а потом — р-раз и взорвался. Никто не поймёт что упало на голову, если только заранее не услышать: «Эй, кирпич летит»!

Виски больно пульсировали. Старалась не думать о боли. Лучше думать о Дрю — как он там — его отец, наверняка, отберёт родстер, и до конца семестра им придётся разъезжать на школьном автобусе.

Звуки шагов вернули Лору к действительности. Стук в дверь.

— Войдите! — Лора хмуро глянула на Митча.

— Привет, дикий ангел, — хмыкнул.

— Привет, Митч.

— Мне звонила мисс Хиггинс, — его глаза блеснули, и Лора ударила себя по лицу.

— Вот чёрт… — она только сейчас вспомнила о том, что крикнула своему куратору.

— Не ругайся, тебе это не идёт. Ты же девушка.

— Ты не девушка, и ты не ругаешься.

— Хорошее замечание. А ведь стоило бы, стоило бы, чёрт побери, — он шутливо вскрикнул. И резко замолк.

— В чём дело? Если этот Фуллер оказывает на тебя дурное влияние, я не посмотрю на то, что он красавчик и… — Брось, Митч, дело не в нём.

— А в чём же?

Глаза Лоры потемнели. Обычно серо-зелёные, они казались полностью чёрными.

— Снова Оливия Блейн? — Митч был на удивление проницательным.

— Не будем об этом, — прошептала Лора.

Она попыталась скрыть то, что Митч угадал причины её срыва. Казалось, что даже её нежелание скрыть правду, не осталось незамеченным. Но Митч деликатно прервал эту тему.

— В общем, сама знаешь — неделя домашнего ареста. Просишь прощения у мисс Хиггинс и делаешь всё, что она скажет тебе.