Соблазн черного властелина

Где-то он действовал кнутом, военной силой свергая местечковых вождей и диктаторов, где-то — пряником, обещая разные преференции, в обмен на передачу того или иного региона. Кое-где воссоединение принимало романтичные, чтобы не сказать, эротические формы: как во время воссоединения с остальной страной Амазонией, которой управляла преемница Мэри Энн-Кидман, румынка Тшилаба Кроитору. В великий праздник, отмечаемый католиками как День всех святых, а самими «амазонками» как Самхейн, свершился обряд священного брака между«воплощенной Венерой» и«Черным Приапом». Особую значимость обряду принесло то, что в жилах обоих супругов текла кровь народов, считавших себя наследниками Великого Рима. Что дало имперским притязаниям Альберту дополнительный окрас. «Амазония» получила автономию, ее жительницы вошли в«женскую гвардию» императора, а сама Тшилаба стала неофициальной супругой императору, — одной из многих. Хотя бразильские законы и не дозволяли многоженство, немало красивых девушек, устроенных в государственном аппарате на разные должности, входили в тайный гарем монарха. Законная супруга не возражала — дочь черного короля из Анголы, она спокойно относилась к таким вещам.

В Африке вообще на многие вещи смотрят проще.

Крещенный в католичестве, Альберту, одновременно чтил и древних богов своего народа, обманчиво прикрытых образами католических святых. Император приблизил многих известных тата и яя, посвятивших его владыкам Семи Королевств Кимбанды. В народе говорили, что в подвалах пыточных камер Альберто самолично приносит противников режима в жертву адской Троице: Эшу Мор, Эшу Рей дас Сети Энкрузильядас и Эшу Рей дас Сети Лирас. Говорили, что его мать, приносившая жертвы всем эшу и помба жира, что почитаются в квимбанде, давным давно вызвала из мрака эшу, ставшего помощником и охранителем будущего императора, ограждавшего его от всех невзгод. Этот эшу был поселен в калебас, хранящийся в тайнике в кабинете монарха. Именно к этому защитнику сейчас обращался Альберто Первый, чувствуя непривычную робость в ожидании предстоящей встречи.

— Итак, сеньор Ларсен, — черный император взглянул на своего гостя, — вы прибыли, чтобы предложить мне союз?

— Если вашему Величеству будет угодно, — негромко произнес сидевший напротив черного правителя светловолосый великан, — то нельзя ли именовать меня так, как это обычно делают мои сограждане?

Взгляд серо-стальных глаз был столь тяжел, что императору пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвести глаз. Машинально он кивнул и тут же ощутил растущее раздражение. Кто, покарай его Эшу Рей, он такой, этот пропахший ворванью выскочка, чтобы вызывать такие чувства у правителя огромной империи? Сограждане, ха — кучка голодранцев с промерзших скал.

— Как скажите, Конунг, — последнее слово он произнес с максимально возможным сарказмом, давая понять, как он относится к подобной титулатуре, — так я прав?

— Ваше Величество, думаю и так понимает, — медленно произнес Ларсен, — ему никогда не удастся найти взаимопонимания с Аргентиной, если он желает воссоединить юг с остальной страной.

— Желаю, — кивнул император, — и аргентинцы мне в этом не помешают. Как не помешала Венесуэла, когда я решил вернуть Рорайму.

— Южная Конфедерация не Рорайма, — усмехнулся Ларсен, — а Аргентина не Венесуэла. У нее есть сильные друзья в Европе, которые помогут ей в случае конфликта.

— Намекаете, что мне стоит завести таких же друзей?— прищурился Альберту.

— Вроде того, ваше Величество.

— Помнится, мы уже один раз поверили англичанам, — произнес Альберту, — обещавшими над власть над всей Южной Америкой. Помнится, это все кончилось плохо для нашей страны.

— Сейчас иные времена, — произнес Ларсен, — а наш король-человек чести. Он знает и любит вашу страну, также как и его супруга. Можете поинтересоваться у своей… секретарши.

— Я знаю, — махнул рукой черный император, — будьте уверены, что ее всегда ждет теплый прием в нашей стране. Как и ее супруга… если он признает мой императорский титул.

— С этим проблем не возникнет, можете быть уверены.

— Вам-то откуда знать?

— У меня есть полномочия говорить и об этом.

— Еще интересней, — хмыкнул Альберту, — впрочем, пусть так. Но признания того, что у меня и так есть маловато-за то, что я начну войну с вашим давним врагом. Мне нужно объяснить народу за что мы сражаемся.

— За единство страны, за что же еще. У вас впереди еще немало войн-Джаперу, например, никогда не отдаст вам западные провинции по доброй воле. Все эти войны требуют средств-а у кого нынче больше средств чем у Сити?

— Здесь не поспоришь, — рассмеялся Альберту, — и все же мне хотелось бы чего-то большего, чем то, что и так мое по праву. Та же Ангола-она ведь тоже моя по праву. Или Уругвай.

— Думаю и тут вы найдете взаимопонимание с нашим правительством.