В эту ночь Инга не смогла сомкнуть глаз. Перина из мягкого пуха казалась ей жестче камня, малейший звук, будь то скрип дверей или отдаленный рокот моря, бил в уши, словно колокольный звон. В шелесте ветра под крышей слышалось ей перешептывание привидений, а писк мышей под полом звучал как ехидные смешки маленьких троллей…
Добавить в моё избранное
19 мин, 34 сек 16062
Алчущие губы коснулись мускулистой шеи и Альберту почувствовал острую режущую боль, сменившуюся столь же острым наслаждением. Он уже не видел, сжимая в объятьях новую супругу, как меняется ее лицо, превращаясь в иссиня-черный лик воплощения Смерти, не чувствовал, как разрастается, наливаясь нелюдской тяжестью, женское тело в его руках и не слышал, как кричат, корчась в предсмертных судорогах шаманы и гвардейцы, обвитые падающими с ветвей бесчисленными ядовитыми змеями.
За несколько миль от проклятого острова, из морских волн, словно огромная акула поднялась подлодка. Со скрежетом открылся люк и на палубу вышел худощавый старик в черном одеянии. Напряженно вслушивался он в ночную тьму и, наконец, дождался, когда из мрака вынырнул большой альбатрос, издав протяжный крик. Губы колдуна раздвинулись в довольной усмешке.
Давно уже мир не видел еще столь молниеносной войны, когда обновленная бразильская армия, сходу ворвалась в Южную Конфедерацию. Это государство, давно уже разъедали склоки между разными штатами, латифундисты устраивали друг с другом настоящие войны. Именно поэтому мало кто сопротивлялся идущей с севера имперской армии. С моря ее поддерживал воссозданный с нуля флот, обстрелявший Флорианаполис и Порту-Аллегри. Спустя некоторое время эти города заняли десантники Королевской морской пехоты Субантарктического Доминиона. Одновременно с этим свою армию привел в полную боевую готовность и Уругвай, вместе с бразильцами быстро взяв под контроль переправы на одноименной реке. Тем самым было затруднена возможность Аргентины прийти на помощь союзнику-тем более, что на ее южных рубежах начались масштабные учения британского флота.
Уже через месяц правительство Южной Конфедерации подписало мир, передающий Бразильской империи над мятежными провинциями, при гарантии имущественных прав местных латифундейро.
Бразильская империя отмечала долгожданное воссоединение страны. На улицах Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, впервые за долгие годы проходил победный карнавал: взрывались фейерверки, танцоры кружились в зажигательной ламбаде, ром лился рекой и шоколадные жрицы любви бесплатно одаряли солдат ласкою молодых упругих тел. Во всех храмах страны читались благодарственные службы, пляжи чернели от толп радостных негров, вышедших с изображениями Богини Моря, Йемайи, а ночью на перекрестках дорог и на кладбищах тата и яя Кимбанды приносили кровавые жертвы Эшу Рею, Эшу Мору и Помба Жира.
Но нигде не было видно самого виновника торжества — даже парад принимал наследник престола вместе с матерью, чернокожей принцессой Ндонго. Император Альберту, пребывал нынче в подземном зале своей резиденции в амазонских джунглях. Огромные черепа с мерцавшими в них раскаленными углями, бросали красные блики на неподвижное, словно статуя из черного камня, могучее тело, покоившееся на ложе из шкур пум и ягуаров. Неподвижными были посеревшие губы, казалось не издававшие ни вздоха и даже темные глаза, с закатившимися белками глаз не подавали ни малейшего признака жизни.
Гибкое, казалось лишенное костей тело, изогнувшись дугой, лежало поверх черной груди. Бледная кожа, только что не светилась во мраке, полные алые губы впивались в черную шею и черной же выглядела во мраке густая жидкость, капающая из ран на шее императора, пачкая ложе и пол. Колдовским, темно-синим цветом блестели во мраке огромные глаза, в то время как чуть заостренные уши, едва заметно двигались, словно прислушиваясь к писку мышей-вампиров, ютяшихся в трещинах на потолке. Однако на самом деле восставшая из мертвых Инга вслушивалась в неслышный никому кроме нее вкрадчивый шепот, преодолевающий сотни миль, через горы, леса и моря, от далеких островов Юга, исторгнувших Зло, ныне леденящим холодом смерти распространявшееся по жилам Черного Владыки Севера.
За несколько миль от проклятого острова, из морских волн, словно огромная акула поднялась подлодка. Со скрежетом открылся люк и на палубу вышел худощавый старик в черном одеянии. Напряженно вслушивался он в ночную тьму и, наконец, дождался, когда из мрака вынырнул большой альбатрос, издав протяжный крик. Губы колдуна раздвинулись в довольной усмешке.
Давно уже мир не видел еще столь молниеносной войны, когда обновленная бразильская армия, сходу ворвалась в Южную Конфедерацию. Это государство, давно уже разъедали склоки между разными штатами, латифундисты устраивали друг с другом настоящие войны. Именно поэтому мало кто сопротивлялся идущей с севера имперской армии. С моря ее поддерживал воссозданный с нуля флот, обстрелявший Флорианаполис и Порту-Аллегри. Спустя некоторое время эти города заняли десантники Королевской морской пехоты Субантарктического Доминиона. Одновременно с этим свою армию привел в полную боевую готовность и Уругвай, вместе с бразильцами быстро взяв под контроль переправы на одноименной реке. Тем самым было затруднена возможность Аргентины прийти на помощь союзнику-тем более, что на ее южных рубежах начались масштабные учения британского флота.
Уже через месяц правительство Южной Конфедерации подписало мир, передающий Бразильской империи над мятежными провинциями, при гарантии имущественных прав местных латифундейро.
Бразильская империя отмечала долгожданное воссоединение страны. На улицах Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, впервые за долгие годы проходил победный карнавал: взрывались фейерверки, танцоры кружились в зажигательной ламбаде, ром лился рекой и шоколадные жрицы любви бесплатно одаряли солдат ласкою молодых упругих тел. Во всех храмах страны читались благодарственные службы, пляжи чернели от толп радостных негров, вышедших с изображениями Богини Моря, Йемайи, а ночью на перекрестках дорог и на кладбищах тата и яя Кимбанды приносили кровавые жертвы Эшу Рею, Эшу Мору и Помба Жира.
Но нигде не было видно самого виновника торжества — даже парад принимал наследник престола вместе с матерью, чернокожей принцессой Ндонго. Император Альберту, пребывал нынче в подземном зале своей резиденции в амазонских джунглях. Огромные черепа с мерцавшими в них раскаленными углями, бросали красные блики на неподвижное, словно статуя из черного камня, могучее тело, покоившееся на ложе из шкур пум и ягуаров. Неподвижными были посеревшие губы, казалось не издававшие ни вздоха и даже темные глаза, с закатившимися белками глаз не подавали ни малейшего признака жизни.
Гибкое, казалось лишенное костей тело, изогнувшись дугой, лежало поверх черной груди. Бледная кожа, только что не светилась во мраке, полные алые губы впивались в черную шею и черной же выглядела во мраке густая жидкость, капающая из ран на шее императора, пачкая ложе и пол. Колдовским, темно-синим цветом блестели во мраке огромные глаза, в то время как чуть заостренные уши, едва заметно двигались, словно прислушиваясь к писку мышей-вампиров, ютяшихся в трещинах на потолке. Однако на самом деле восставшая из мертвых Инга вслушивалась в неслышный никому кроме нее вкрадчивый шепот, преодолевающий сотни миль, через горы, леса и моря, от далеких островов Юга, исторгнувших Зло, ныне леденящим холодом смерти распространявшееся по жилам Черного Владыки Севера.
Страница 6 из 6
