Энергетик

Гордей и Иван Ильич работали по д-генераторам. Было у них две машины, все чин-чинарем — автоматика, распределители, совмещенный пульт управления. По частоте выдавали до четырехсот герц, часов на десять бесперебойной работы, на охлаждение (охлаждали «воздушкой») потом где-то пару часиков уходило.

Соляры агрегаты жрали в избытке. Но это уж как водится… Тем более, на соляру хватало. Предприятие их кое-какие доходы собирало в ходе переездов по стране.

Они работали в передвижном цирке.

Гордей курил у Д-генератора, прислонившись спиной к высокому, облепленному грязью колесу.

Раздумывая, смотрел, как мерцают на фоне мглистого неба яркие огни гирлянд, карусели и чертового колеса. Вслушивался в заунывные рулады каллиопы, взрывы аплодисментов, восхищенный свист и ребячий хохот, с табачным дымом втягивал в себя запахи — прелого сена и навоза, опилок и леденцов, сахарной ваты и кислого пива.

Цирк давал на окраине Сиянска второе представление, громада шапито блистала яркими огнями — зелеными, красными, желтыми. Посетители тянулись мимо — усталые трудяги с женами, приодетые по случаю выходного дня, радостные детишки, парочки. Роняли в грязь семечковую лузгу, восхищенно присвистывали, грызли леденцы на палочке.

Во всех этих лицах мнилось Гордею что-то до боли родное, исконно-посконное. Недоверчиво-радостное. Привычную угрюмость черт на миг озарял отблеск хмельного упования: «авось, все как-нибудь обустроится».

Вот он, мой народ, подумал Гордей. Цирк заехал к вам на два вечера — попытаться развеселить вас, заморочить вам головы заспиртованными диковинами, веером карт Таро, человеком-змеей и бородатой женщиной. Пробудить вас от мрачного сна, в который погрузился мир с самого прихода Калиго.

Цирк приехал, чтоб посеять крупицы надежды.

Гордей спиной чувствовал легкую дрожь, вибрацию работающего генератора. За смехом, криками, трубным гласом слона, ревом трубы и звоном тарелок не слышал, но скорее угадывал уютный размеренный гул установки.

Он испытывал смущенную гордость от причастности к происходящему вокруг, ко всему этому пестроцветью огней, яркость которых обеспечивала доверенная ему машина.

Гордей был мастер. Он пускал по кабелям электричество и по-детски радовался, глядя на нарядные цирковые гирлянды, любуясь светом цветных лампочек. Красивые, как звезды из детских книжек. Гордею лампочки нравились больше, чем звезды. Они были настоящие. Живые.

А Гордей просто делал свое дело. По возможности хорошо.

Он думал о том, что пестрая цирковая братия — акробаты и карлы, клоуны и дрессировщики экзотических зверюг, неохотно принимающие чужаков; и Иван Ильич, старший мастер-электрик, наставник — исписанный татуировками хмурый брюнет с испитым лицом, — когда-нибудь, наверное, они заменят Гордею семью… Докурив, втоптал окурок папиросы в землю резиновым сапогом. Спрятав в руки в карманы, отлепился от колеса, сделал пару шагов… — Соединение через фланец напрямки? — раздалось из-за спины.

Гордей обернулся. У кабины стоял незнакомый старик с коротким ежиком седых волос, в драном свитере и клеенчатой хламиде.

Заметив замешательство на лице Гордея, подмигнул:

— Не робей, сынок. Я так, из любопытства… Так через фланец, а?

Гордей потер щеку, сказал:

— Через демпферную муфту.

— Стало быть, — подходя, незнакомец продемонстрировал в улыбке золотую фиксу, — генератор с одним опорным подшипником?

— С одним.

Незнакомец покивал, глядя на огни чертового колеса. Затем протянул широкую ладонь:

— Я — Пономарев.

— Гордей… Крепко ухватившись за руку, незнакомец задержал ее, не спеша выпускать. Слегка нахмурился, будто вспомнив что-то… — А вы давно в Сиянске-то?

— Второй вечер.

— Стало быть… Про режим экономии энергоресурса-то слыхали? Что Комитет давеча ввел, а?

— Слыхали, как же, — ответствовал Гордей на полтона ниже. Ему стало не по себе.

Продолжая сжимать гордееву руку, старик приблизил свое лицо к нему и свистящим страшным шепотом добавил:

— А где счетчик, мля?!

Тут произошло разом несколько примечательных вещей.

Где-то на задворках цирковой стоянки хором взревели несколько грузовых чудовищ, вспыхнули яркие прожектора, завыла сирена.

На какой-то миг смолкло все, кроме рулад каллиопы и скрипа двигающихся по кругу карусельных козочек и морских коньков… Затем раздался истошный женский визг.

На территорию, сминая рекламные щиты, срывая гирлянды и распугивая зрителей, понеслись выкрашенные в красно-желтые цвета грузовики. Из них посыпались плечистые ребята в одинаковых белесых спецовках и защитных сварочных масках.

Голос, начисто лишенный эмоций, искаженный треском и шипением динамика, завел монотонное:

— Без паники, товарищи! Работает Аварийная служба! Это плановая проверка! Без паники, товарищи…