Энергетик

— На звезды посмотреть хочу. Помнишь, как в книжках в детстве… — Красивые.

— Если все получится — могли бы вместе на них посмотреть как-нибудь.

— С Башни комитетской, небось, всю страну видно!

— Родненькая, ты бы меня развязала, а?

Пономарев был на старом месте — в рюмочной. Покосился на вошедшего Гордея хмельным глазом, жестом пригласил за свой стол.

— Вернулся?

— Вернулся.

— Стало быть, не разошлись наши пути?

— Выходит так. Мне помощь нужна.

— Я научил тебя всему, что умею сам. Чем еще могу помочь?

— Вы говорили про Главный Кабель… Пономарев приподнял клочковатые брови, поглядел по сторонам, понизил голос:

— Совсем сдурел?

— Как его уничтожить?

Пономарев прихлебнул, потащил из-за уха папиросу. Продул ее.

— Есть одна штуковина, — негромко сказал он.

— Платиновый Кабелерез. Великий НУСК.

— Что еще за «нуск»?!

— Ножницы универсальные секторные кабельные… — тихо, но торжественно произнес Пономарев.

— Резку меди осуществляют сечением до трех на четыреста, алюминий диаметром до двухсот. Ручной привод с храповым механизмом привода секторного режущего элемента. Оружие Судного дня, емтыть.

— Они мне нужны.

— Если у тебя получится, ты, сынок, станешь легендой.

— Я не ищу славы. Мне достаточно быть хорошим монтером.

— Да? А может, ты задумал разогнать Калиго и вернуть людям Свет, м-м-м? Задумал подарить людям свободу, которую они сами не в силах завоевать?

— Если люди не в силах освободить себя — сумею ли я? Я обычный человек.

— И ты думаешь, этого достаточно?

— Да.

— Хорошо. Я дам тебе НУСК. Но помни, это всего лишь оружие. С его помощью можно всего-навсего перерезать кабель. Пусть и самый Главный.

— Что ты хочешь этим сказать?

Пономарев приложил ладонь к сердцу:

— Вот где главное твое оружие, сынок. Помни это. И помни — с его помощью ты можешь одолеть одного Председателя. Но это только полдела.

— Погоди-погоди… что значит «одного»? Есть еще и второй?

— Теперь есть, — сказал старик.

Улицы вокруг комитетской штаб-квартиры были безлюдны. От градирен тянулись шлейфы густого пара. Посреди площади стоял вросший в пути ржавый трамвай, из шипящего репродуктора доносились обрывки бравурных маршей, ветер гонял по асфальту красочные листовки «Не проверяй пальцем — есть ли напряжение».

У проходной Штаб-квартиры, собравшись кучками, в обнимку с трехлинейками, курили армейские.

Сумрачное небо над башней патрулировали летуны. Дюжие дядьки в сварочных масках и резиновых передниках, с портативным пропеллерными движками за спиной.

Гордей подкараулил одного, у которого движок закашлял и заперхал сизым дымом. Когда тот снизился над улицей, метнул в него пустой бутылкой.

Оглушенный летун повалился на ржавые автоматы, в которых до прихода Калиго продавалась газированная вода с сиропом.

Гордей избавил оглушенного противника от ремней, на которых крепился движок.

Нацепив на лицо маску, застегнувшись, перещелкнул тумблеры, дернул за стартер. За спиной затрещало, застучало. Гордей почувствовал, как ноги отрываются от земли. Заваленная листовками площадь поплыла вниз.

Летя вверх, к сумрачным облакам, среди которых темнело лоснящееся брюхо дирижабля и простиралась указующая мраморная длань Первого Электрификатора, Гордей наслаждался видом — величественные многоэтажные высотки Сиянска, украшенные по фасаду строгой лепниной. Стрелы железнодорожных путей и пустых проспектов. Прямоугольники корпусов, вертикали фабричных труб.

Гордей приземлился на широкой балюстраде.

Устроить при помощи «нуска» панику в здании, перекусив пару важных проводов, оказалось самым плевым делом. Завыла сирена. В соседнем ответвлении коридора слитно прогрохотали сапоги под аккомпанемент лающих команд.

Сверяясь со схемами пожарной эвакуации, Гордей двинулся к цели. Завернул за угол и… — Мы с тобой в тот раз как-то толком не договорили, — сказал Осипов.

— Может, теперь?

— Отпусти Глашу!

Девушка хотела было тоже добавить реплику, но Осипов зажал ей рот левой рукой. В правой он держал наган:

— Все кончено. Бросай кабелерез!

— Это вас не спасет, Осипов.

— Не глупи. Или я прикончу твою подружку. Лицом к стене, ну!

— У вас есть мечта?

— Что?

— Мечта у вас есть? Я вам про свою рассказал.

— Конечно, — ощерился Осипов.

— Чтоб в стране порядок был.

— Так и знал, что разговора не получится… Глаша, пригнись!

Гордей перекусил кусачками трубу, и мощная струя воды ударила в уполномоченного.

Осипов, сносимый к противоположной стене мощным потоком, несколько раз выпалил из нагана в молоко.