На меже

Ты понимаешь или нет? Ну вот Пустота. И с одной ее стороны — мы. Но есть еще и другая сторона. Вот то, что она есть — это точно.

— А что не точно?

— Слушай, что ты придираешься? Я к чему? Есть еще третья сторона, четвертая. Страшно подумать. Ты понимаешь? Изо дня в день ты торчишь в пробках и материшься. Потом устаешь материться. Лежишь на диване, думаешь — снова что ль жену завести, или может, собаку завести.

— А меня четыре собаки, — ответил я.

— О, это дело. Четыре. Многовато. Ну ладно. Ну так смотри. Смотри!

Он влез в кабину «По-2» и вещал оттуда:

— Ну это о чем говорить? О том, что всё это не намного отличается от того, как если бы тебя посадили в замок Иф.

— Не, — ответил я, — скажешь еще.

— Ты не понял. Если бы ты все это увидел.

— А ты видел?

— Я… Ну как…, — он почесал голову, — ну кое что видел. Слушай, давай еще по пиву и попробуем взлететь.

— А ты летал когда-нибудь?

— Ну что ж я, по-твоему, самоубийца. Здесь и летал.

— А бензин?

— Из баков сливают. Тут везде бензин есть.

— И далеко пролетал?

— Не. Единственное, что мне стало — на самом краю стоит стена, а за той стеной ничего нет.

— Как так стена?

— Ну, стена. Ну, край. Край Света. А как он по-твоему, еще выглядит. Ты думаешь, Земля круглая? Это кто сказал? Ты сам видел? Сказали. По ящику показали. Как сам увидишь… Сейчас как поднимемся, и увидишь. Их уже с высоты в пару километров видно.

— Кого? — не понял я.

— Кого, кого. Стены. Наливай пиво.

— Во, — я озадачился.

— Стены, которыми заканчивается мир.

Я же не новичок. Я очень хорошо знаю, как стоять на меже. Да и само попадание сюда — это не наличие ключей или волшебной палочки. Это твое собственное сознание.

Сначала нужно почти отказаться от собственной личности.

Спросите, а как жить без личности? А вот так. И есть она, и нет ее. Мозг должен быть тихим, лишенным страсти. Лишь холод и созерцание. Иначе вы сюда никогда не попадёте.

И совсем не нужно унывать от того, что люди не летают на Луну.

Я думаю, где-нибудь по ту сторону они обязательно летают. А Колян определенно что-то знает, только не говорит.

— Ну что?

— А ничего, — ответил я, — сейчас посмотрим.

— Пустую бутылку клади в И-16, — сказал Колян, — он не рабочий. Туда мусор кидают.

Я осмотрелся в поисках данной модели. Нашел. Потянулся к кабине — рядом были приставлены ящики, однако мусора внутри не было.

Бросил бутылку туда, вернулся и крутанул пропеллер. Двигатель запыхтел, кашлянул и завёлся. От винта подуло прохладой, смешанной с выхлопными газами. Я сел на сиденье. Самолет сдвинулся с места, плавно пошел вперед, подпрыгнул и, неожиданно потеряв скорость, остановился. Двигатель кашлянул и заглох.

— А…, — сказал Колян.

— Ну да, — ответил я.

Колян, мне кажется, чересчур задумывается. Нужно меньше думать. Мысли, они, зачастую, вредны. Я имею в виду, лишние мысли. Рефлексы — вот сила. Но попробуй себя еще так воспитать, чтобы уметь действовать сугубо рефлекторно, и при этом, оставлять за собой право анализа.

А тут еще вышло вот как — Колян, едва покинув самолет, пропал. Когда я это понял, прошло уже минут десять. Я спустился вниз. Кукурузник находился на большой зеленом поле. Вокруг — даль, упирающаяся в поля, и лишь с другой стороны — школа… Школа… Не было школы… Я осмотрелся. Ни Коляна, ни школы. На горизонте (или ближе к нему) — автомобильная трасса. Звук машин отгоняет ветер, поэтому ничего не слышно.

— Черт, — сказал я.

Я подумал, что мы выскочили. Это не очень хорошо. Я толком не знаю, возможно ли такое, но говорили про случаи, когда людей выносило очень далеко. Выкинет тебя где-нибудь… В Китае… В Грузии… Скажут — шпион. Подрывник. Шёл ты без документов. Сильный запах алкоголя. Впрочем, я думаю, через горы можно проскочить, а там уже и до Абхазия. А вот если Америка.

Через океан… В этом случае нужно встать в одном месте, молчать и собирать весь холод в душе. Открыть все дверцы холодильника. Все камеры. Льда очень много. Стоишь, и никого не замечаешь. Например, подъедет полицейская машины, и вышедший из нее мужик — весь сосредоточение генно-модифицированной индустрии, сои, мирового фастфуда, и вес у него килограмм 200.

А тебе все равно… Нет, со мной такого не было. Я лишь слышал. Был один тип, очень развязанный тип. Лёша Алма-Ата. Он уехал сейчас в Южную Америку, к Уго Чавесу. Я думаю, он ничего не делает. Я думаю, он нашел способы, как воровать товары в магазине. Лёша, кстати, несмотря на своё поведение, так сказал:

— Если хоть на секунду к тебе прорвется жажда к бабкам, очень скоро все закончится.

А вообще, бабки у него были регулярно, он их спускал. Ничего не делал.