На меже

За здоровьем он точно не следил.

— Надо б ему написал письмо по электронке, — подумал я.

Алма-Ата, он как бы гонялся за ощущением. Но потом он сказал, что все, что мы видим — это даже и не вершина айсберга. Это, если так образно выразится, несколько песчинок из кучи песка. Всё остальное скрыто, и никто не знает, что там находится.

Я все же решил осмотреться. Сначала я шел спиной вперед, чтобы не упустить из вида возможные флуктуации (и самолет). Ведь явно, что-то происходило. Все это продолжалось до тех пор, пока сзади не послышался шум. Я обернулся. Неподалеку был кирпичный забор, и за ним ездили машины.

— Попал, — сказал я себе.

Я даже и не оглядывался. Я был уверен, что самолета не увижу. Нужно идти вперед и что-то придумывать. Я еще никогда не был в такой ситуации.

Что ж.

Многие вещи бывают в первый раз.

В первый раз человек может родиться. В первый раз умереть. Что еще тут такого вспомнить? А, в первый раз на самолете. Я лично не боялся. Да нет, ничего страшного нет. Пассажирские самолеты не так уж часто падают. Просто меньше слушать надо.

Дойдя до забора, я был уверен, что… Нет, сначала я посмотрел на номера машин, и едва не уверился в том, что нахожусь где-то на окраине города. Но все испортил Куб.

Я двинулся к дороге. Тут он и вырос. Словно из ниоткуда.

Куб был как куб, и я откуда-то знал, что он существует, а потому — не сильно удивился. Тем не менее, это была вещь из разряда «в первый раз». Однозначно. Вот если бы люди делились своими ощущениями, концентрировали свои знания в одном месте, а не жили напрасно. У тебя есть ноги, есть руки. Ходить — это естественно. Срывать бананы с ветки — тоже нормально.

Можно прыгать как обезьяна и кричать «у, у».

Я вошел в Куб, и, мне кажется, все, что было со мной до этого, потеряло всякий смысл.

Я был в центре. По всем сторонам плелась синяя паутина. Но паука не было. В паутине были люди. Они были одеты в средневековую одежду — очень богатую, вызывающую. Их лица были полны каким-то неясным торжеством.

Они висели, стояли, парили. Здесь были иные законы физики. Я это понял и даже не стал спорить с тем, что мой разум не совсем согласен с происходящим.

— Ребят, я ищу Коляна, — сказал я.

— Он там, — сказали мне сверху.

Я посмотрел — это был парень в зеленом камзоле. Он смотрел и улыбался, и я даже не знаю, на кого он походил.

Может быть, на киборга?

— Где там? — не понял я.

— Он прямо прошел, — сказал мне другой.

— Через куб?

— Да. Если ты хочешь за ним успеть, тебе тоже нужно идти так. Прямо. Никуда не сворачивай. Не смотри по сторонам. Идешь, идешь. Кстати, можешь закрыть глаза. Так вернее. Но не забывай время от времени проверять, можешь ли ты достать пальцем до своего носа.

— Почему? — не понял я.

— Может быть далеко, и ты не достанешь. Но всё равно не бойся. Ты все равно будешь там.

— А что там?

— Я не знаю, — сказала девушка, которая зависала в дальнем верхнем углу, — никто не знает. Сам сходи, посмотри.

— Кто вы? — спросил я.

— Мы — команда, — ответил первый парень, — скоро все начнется. Мы готовимся. Почему ты не стал смотреть с трибуны?

— С какой трибуны? — не понял я.

— Хочешь смотреть, сидя у телевизора? — спросил мужчина в красном плаще.

— Нет, — ответил я, — я просто Коляна искал, — а вы… — Мы играем пространством, — сказал мужчина, — пространством и временем. Ясно? Ты разве не знаешь?

— Нет, в первый раз вас вижу, — произнес я.

Я понимал, что где-то в моей голове есть сведения… Хотя, откуда мне знать. Если я знаю о том, чего не может быть, значит, это вшито в меня на генном уровне.

— Ну так я пойду, — сказал я.

— Ну так иди, — ответили мне.

— Пойду, ага?

— Ага.

— Ладно. Я пошел.

— Или, иди. Не забудь сделать ставки.

— Точно.

Распрощавшись с командой, я пошел вперед и вышел… В Киеве.

В 1970-м году.

Там я побродил по улицам. Посидел на скамейке. Вспомнил, что фотоаппарат оставил в кукурузнике. В общем, было о чем задуматься. Наконец, я набрел на пивняк, и там было много каких-то непонятных забулдыг, и они, увидев меня, сами предложили:

— Братан, вмажь.

Я подошел. Тут мешали пиво с водкой. Были раки. Была рыба. Сушеная, ужасная. Соль на ней выступала белыми слоями.

— А мы тоже через куб проходили, — сказал один из забулдыг, — хорошее место. Вишь, можно чо хочешь делать, никто не знает. А ты из какого года?

— Из десятого, — ответил я.

— Тысяча девятьсот?

— Да ты гонишь, — возмутился я, — какой еще девятьсот.

— Да мало ли. Может ты — Александр Блок.

— Да щас.

— Да чо ты, братан, Блок был тут вчера.