На меже лучше всего стоять. Лежать не надо. Оттуда может что-нибудь вылететь. Еще, один человек говорил, можно присесть и выпивать. Если разобраться, раньше было можно где-угодно присесть, и не только на меже, и дела до тебя никакого нет, а что сейчас?
Добавить в моё избранное
22 мин, 43 сек 11501
Стихи читал. Портвейн «Кавказ» жрали. Вермут«Золотая осень». Сивуха. А ничего. Вдохновляет.
— Налейте ему штрафную, — был голос.
— Да. Давайте, — согласился я, — слушайте. Тут парниша был.
— А, — проговорил мне небритый субъект, — тут знаешь, сколько парниш. Мы все в этой точке собираемся и тут отвисаем, и все — парниши. Нет, бабы тут тоже бывают. Только ну их на. Рамс. Бабы все одинаковые. Чуть что, начинается рамс, а если баба такая же как мы, то она быстро превращается в синеву. У Корявого дома — мешки денег советских. Ну, когда люди уже их выкидывали, он взял, да пособирал. Мешки. Там больше всего бумажек по рублю. А мелочи нет. Но ладно, хрен с ней. Вот тут наша точка.
— А потом? — осведомился я.
— А потом — домой. Тут кстати есть тип, который в эпоху динозавров на летающей тарелке упал в джунгли.
Один из забулдыг поднял граненый стакан, показывая, что это он. А ведь и правда — у него три глаза было. Как это я сразу не заметил.
— Давай, — сказал он.
— Давай.
Эх, водка в 70-м году — просто чудо. Кто бы знал. Отучили нас от хорошего. Вот зайдешь в магазин, вроде бы и много всего, а что толку. А тут — один сорт водки, один сорт пива, раки — тоже один сорт. Рыба — сухая, спортивная. Ну и что с того. Все равно — нормально.
— Так ты с другой планеты? — спросил я.
— В натуре, — ответил он.
— А далеко?
— Дохрена и больше.
— А как же назад?
— Не знаю. Сигнал посылаю, никто не отвечает. У нас бывает. А ты что думал. У вас тоже — под окном будут буянить, вызовешь ментов — приедут через сутки. Разве не так?
— Да, — ответил я, — только что-то ты задержался.
— Да что ты паришься, — сказал мне еще один тип — совсем небритый, совсем пропитый, только что все руки у него в перстнях были, точно он — принц какой, — ты бери, да пей. Это конечная точка. Дальше дороги нет. Хочешь — тут оставайся. Знаешь, сколько народу в 70-м году поселилось? Лично я 12 человек знаю. Ничего не делают. Только постоянно Корявого ждут, когда он им бабки привезет.
— А на футбол? — спросил я.
— Конечно. Только одни и те же матчи парит смотреть. Ведь 31 декабря, в 24 часа не наступает 71-й год. Тут всё закольцовано. Снова — 70-й. Нет, я бы тут не остался. А в точке… Ты что же, тут не был никогда?
— Нет, — ответил я, — Колян пропал. Мы решили прокатиться на самолете, он он куда-то делся.
— Найдется, не ной, — сказал мне трехглазый, — раки-то как тебе?
— Нормальные.
— Может портвешка?
— Да уже не могу, — ответил я.
— Давай водочки.
— Давай.
— Пивком запивай.
— Ты с ним осторожней, — посоветовали мне, — он пьет, да не пьянеет. Еще никто его не победил.
Потом 70-й год кончился.
И Киев кончился.
Я оказался в парке, на скамейке. По всему парку шныряла милиция. Проверяли каждого, кто отдыхал. У одного входа дежурила парочка. Еще одна пара ловила выходящих из кафе. Третья пара, словно влюбленные, ходила по центральной аллее, отмечая и проверяя всех новых, кто пришел посидеть, отдохнуть.
Я пробрался кустами. Дальше было проще — людей на улицах было много, и никто не обращал на меня внимания. Я добрался до дома, а вечером меня разбудил звонок Коляна.
— Куда пропал?
— Нет. Никуда.
— А чо так?
— Это ты пропал. Я тебя искал.
Я рассказал ему историю с кубом, и это заставило его едва ли не кричать.
— Ты это видел?
— Видел, а что?
— Черт. Ты знаешь, это все равно, что вытащить самого себя за волосы из болота. Ты что Это такая редкость. Это Они! Они!
— Они?
— Названия у них нет. Но это Они! Нет ничего более великого, чем Они!
— Ну ладно, — ответил я, — Они, так они. Я еще в одном месте было. Хотя… Ты знаешь, они сказали, что ты прошел через куб. А ты не проходил через него. А, ладно. Навряли. А ты говоришь, что Они великие. А ничего подобного. Мы же тоже великие по сравнению, например, с племенами в Африке. Хотя нет, у них сейчас есть и телики, и кондишены. Прямо в хижину ставят кондишен и тащятся. Дырку прорезают в камыше. Я бы так жил. В доме у тебя — все современно, все технически, а открываешь дверь — а там саванна.
— Да что ты. Я бы тоже так хотел.
— Слушай… Ладно… Буду спать… — Пиво-то недопили, — сказал Колян, — там три баклажки осталось. Я вот всё как думаю о них, так и покоя не нахожу. Всё думаю, думаю. Думаю.
— О чем думаешь?
— Да о чем. О пиве. Лежит там, греется. Слушай, давай может вечером стрельнемся? А? А там посмотрим по ситуации… — А, — я вздохнул, — давай. А чем еще заниматься. Вот ты скажи мне, Колян, был ты в кубе или нет?
— Вечером и скажу.
— Налейте ему штрафную, — был голос.
— Да. Давайте, — согласился я, — слушайте. Тут парниша был.
— А, — проговорил мне небритый субъект, — тут знаешь, сколько парниш. Мы все в этой точке собираемся и тут отвисаем, и все — парниши. Нет, бабы тут тоже бывают. Только ну их на. Рамс. Бабы все одинаковые. Чуть что, начинается рамс, а если баба такая же как мы, то она быстро превращается в синеву. У Корявого дома — мешки денег советских. Ну, когда люди уже их выкидывали, он взял, да пособирал. Мешки. Там больше всего бумажек по рублю. А мелочи нет. Но ладно, хрен с ней. Вот тут наша точка.
— А потом? — осведомился я.
— А потом — домой. Тут кстати есть тип, который в эпоху динозавров на летающей тарелке упал в джунгли.
Один из забулдыг поднял граненый стакан, показывая, что это он. А ведь и правда — у него три глаза было. Как это я сразу не заметил.
— Давай, — сказал он.
— Давай.
Эх, водка в 70-м году — просто чудо. Кто бы знал. Отучили нас от хорошего. Вот зайдешь в магазин, вроде бы и много всего, а что толку. А тут — один сорт водки, один сорт пива, раки — тоже один сорт. Рыба — сухая, спортивная. Ну и что с того. Все равно — нормально.
— Так ты с другой планеты? — спросил я.
— В натуре, — ответил он.
— А далеко?
— Дохрена и больше.
— А как же назад?
— Не знаю. Сигнал посылаю, никто не отвечает. У нас бывает. А ты что думал. У вас тоже — под окном будут буянить, вызовешь ментов — приедут через сутки. Разве не так?
— Да, — ответил я, — только что-то ты задержался.
— Да что ты паришься, — сказал мне еще один тип — совсем небритый, совсем пропитый, только что все руки у него в перстнях были, точно он — принц какой, — ты бери, да пей. Это конечная точка. Дальше дороги нет. Хочешь — тут оставайся. Знаешь, сколько народу в 70-м году поселилось? Лично я 12 человек знаю. Ничего не делают. Только постоянно Корявого ждут, когда он им бабки привезет.
— А на футбол? — спросил я.
— Конечно. Только одни и те же матчи парит смотреть. Ведь 31 декабря, в 24 часа не наступает 71-й год. Тут всё закольцовано. Снова — 70-й. Нет, я бы тут не остался. А в точке… Ты что же, тут не был никогда?
— Нет, — ответил я, — Колян пропал. Мы решили прокатиться на самолете, он он куда-то делся.
— Найдется, не ной, — сказал мне трехглазый, — раки-то как тебе?
— Нормальные.
— Может портвешка?
— Да уже не могу, — ответил я.
— Давай водочки.
— Давай.
— Пивком запивай.
— Ты с ним осторожней, — посоветовали мне, — он пьет, да не пьянеет. Еще никто его не победил.
Потом 70-й год кончился.
И Киев кончился.
Я оказался в парке, на скамейке. По всему парку шныряла милиция. Проверяли каждого, кто отдыхал. У одного входа дежурила парочка. Еще одна пара ловила выходящих из кафе. Третья пара, словно влюбленные, ходила по центральной аллее, отмечая и проверяя всех новых, кто пришел посидеть, отдохнуть.
Я пробрался кустами. Дальше было проще — людей на улицах было много, и никто не обращал на меня внимания. Я добрался до дома, а вечером меня разбудил звонок Коляна.
— Куда пропал?
— Нет. Никуда.
— А чо так?
— Это ты пропал. Я тебя искал.
Я рассказал ему историю с кубом, и это заставило его едва ли не кричать.
— Ты это видел?
— Видел, а что?
— Черт. Ты знаешь, это все равно, что вытащить самого себя за волосы из болота. Ты что Это такая редкость. Это Они! Они!
— Они?
— Названия у них нет. Но это Они! Нет ничего более великого, чем Они!
— Ну ладно, — ответил я, — Они, так они. Я еще в одном месте было. Хотя… Ты знаешь, они сказали, что ты прошел через куб. А ты не проходил через него. А, ладно. Навряли. А ты говоришь, что Они великие. А ничего подобного. Мы же тоже великие по сравнению, например, с племенами в Африке. Хотя нет, у них сейчас есть и телики, и кондишены. Прямо в хижину ставят кондишен и тащятся. Дырку прорезают в камыше. Я бы так жил. В доме у тебя — все современно, все технически, а открываешь дверь — а там саванна.
— Да что ты. Я бы тоже так хотел.
— Слушай… Ладно… Буду спать… — Пиво-то недопили, — сказал Колян, — там три баклажки осталось. Я вот всё как думаю о них, так и покоя не нахожу. Всё думаю, думаю. Думаю.
— О чем думаешь?
— Да о чем. О пиве. Лежит там, греется. Слушай, давай может вечером стрельнемся? А? А там посмотрим по ситуации… — А, — я вздохнул, — давай. А чем еще заниматься. Вот ты скажи мне, Колян, был ты в кубе или нет?
— Вечером и скажу.
Страница 6 из 6
