ОНО пришло вновь. Саша понял это, услышав звук, означавший, что дверь в прихожей пытаются открыть. Совсем не так открывал дверь папка. Слепо тыкать в замочную скважину своими неуклюжими руками могло лишь одно существо.
Добавить в моё избранное
21 мин, 1 сек 6111
Жутко захотелось писать. Голос молчал. В маминых сказках герои никогда не попадали в такие ситуации. В тех историях все происходило на одном дыхании, и герою-принцу просто некогда было обращать внимание на такую мелочь, как нужда. Совсем не хотелось обмочиться. Что за герой, который мочит штаны во время боя с чудовищем?
Пять лишних шагов в сторону и Саша забежал в туалет. Быстро закрыв за собой дверь, он приложил ухо к гладкой поверхности — так было лучше слышно. Тишина, не считая журчания воды за спиной. Звук текущей жидкости вновь заставил испытать неприятные спазмы. Уже не хватало сил сдерживать себя. С таким удовольствием Саша не писал еще никогда. Горячей тонкой струйкой жидкость выходила из него, и неприятные ощущения пропадали. После того, как мочевой пузырь опустел, и боль стихла, Саша натянул свои трусики назад. Пара капелек попало на сидение, которое Саша не успел убрать.
Папа рассердиться. Очень рассердиться. Сделай что-нибудь.
Рядом не было газеты, чтобы исправить маленькую оплошность. Но папа… Саша положил на пол ВЕЩЬ, потому что одной рукой удержать он ее не мог — боялся, что она упадет, — протер рукой сидение, а потом вытер руку о трусики. Подняв ВЕЩЬ, он повернулся.
Дверь туалета была покрашена белой краской. Но маляр схалтурил, и краска растеклась по двери тонкими ручейками-подтеками. Здесь была даже своя молния. Она начиналась в центре двери и протягивала свои ломаные линии почти до пола. Когда Саша сидел на унитазе, становилось уютно. Казалось, что на улице идет дождь, а маленький мальчик сидит дома и смотрит на пузырьки и разводы воды на окнах.
Ты, что. Хочешь, что бы чудовище встало и само нашло тебя.
— голос, недовольно зашипев, оборвал мальчика.
Да, да — иду.
Саша заторопился и неловко толкнул дверь. Она предательски скрипнула. Сердце замерло. Ни звука. Даже не пытаясь открыть дверь шире, Саша протиснулся в уже образовавшееся пространство. Расстояние было маленьким, но и тело мальчика было столь же крохотным. Лишь ВЕЩЬ упрямо не хотел пролезать, тыкаясь и задевая длинными краями. Саша сообразил, что нужно повернуть ее, а не высовывать плашмя. ВЕЩЬ сразу же пролезла, и Саша вышел в коридор.
В пьяном бреду вспоминалось прошлое, местами вспыхивая яркими красками, местами прерываясь как старое черно-белое кино в летнем кинотеатре, оставляя после себя беспокойство и тоску. Почему она умерла? Почему все должно было так случиться? Почему?… Вот они въезжают в новую квартиру. Голые стены и старая краска на подоконнике — отколупнешь и кусок отвалиться под собственной тяжестью. Но как же они были счастливы тогда… Вот она лежит бледная, тощая. Кожа светится нездоровым желтым цветом. Почти прозрачная тоненькая рука, из глаз катятся слезы, и не хватает сил остановиться… Похороны. Бледное солнце и мелкий гаденький дождь… Рождение сына. Она лежит и ласково прижимает к себе розовый маленький комочек… Фильм не был связан единой лентой времени. Без всякой очередности в голове мелькали образы и мысли, странным образом переплетаясь и смешиваясь. Олег бессильно замычал во сне. Тупая боль в груди давила и не давала дышать. Почему?… Ничто во сне не давало ответа.
Обратно сделать те пять шагов было совсем несложно. Обеими руками держась за ВЕЩЬ, прижимая ее к животу, Саша мелкими шажками двинулся по коридору.
Все предметы приветствовали своего доброго хозяина. Старый стул с высокой спинкой, похожий на маленького жирафа. Обувь, разной формы и цвета похожая на маленьких смешных собачек. У одной был вырван клок волос, у кого-то была порвана шкурка, а один песик-тапочка раззявил рот — отклеилась подошва — и улыбался беззубо и весело.
Куда ты? — по обыкновению спросил шкаф. Я хочу прогнать чудовище — отвечал мальчик, еще крепче прижимая вещь. А потом ты придешь со мной поиграть? Да — тихо ответил Саша и подошел к двери в комнату — голос шикнул на него, чтобы шел быстрее, хотя тому и хотелось еще поболтать со шкафом. Дверь была приоткрыта.
Обезьяна, жутко волосатая и очень яростная, захлебываясь в крике, трясла его голову своими огромными руками. Внезапно животное пропало, и Олег оказался в клетке. Он с ужасом увидел, что тело его заросло мехом, а руки покрылись мозолями и потемнели. Маленький мальчик, стоя рядом на бетонной дорожке, показывал на него пальцем и смеялся. Вольер начал сужаться, и из пола выросли иглы, которые, вдруг, превратились в толстые пальцы. Пальцы потянулись к нему, и из них текла бесцветная жидкость, которая, вдруг, наполнила вольер, превратившийся в бассейн, и стала разъедать его кожу. А затем жидкость добралось и до мышц, мясо стало отваливаться крупными ломтями, обнажая белые кости.
Мучительный сон прервался. Человек в пьяном дурмане покачал головой и опять впал в забытье.
Лес, из которого катятся камни. Удивительно, но камни имеют волосы. Чем ближе они приближаются, тем сильнее душевная мука и боль.
Пять лишних шагов в сторону и Саша забежал в туалет. Быстро закрыв за собой дверь, он приложил ухо к гладкой поверхности — так было лучше слышно. Тишина, не считая журчания воды за спиной. Звук текущей жидкости вновь заставил испытать неприятные спазмы. Уже не хватало сил сдерживать себя. С таким удовольствием Саша не писал еще никогда. Горячей тонкой струйкой жидкость выходила из него, и неприятные ощущения пропадали. После того, как мочевой пузырь опустел, и боль стихла, Саша натянул свои трусики назад. Пара капелек попало на сидение, которое Саша не успел убрать.
Папа рассердиться. Очень рассердиться. Сделай что-нибудь.
Рядом не было газеты, чтобы исправить маленькую оплошность. Но папа… Саша положил на пол ВЕЩЬ, потому что одной рукой удержать он ее не мог — боялся, что она упадет, — протер рукой сидение, а потом вытер руку о трусики. Подняв ВЕЩЬ, он повернулся.
Дверь туалета была покрашена белой краской. Но маляр схалтурил, и краска растеклась по двери тонкими ручейками-подтеками. Здесь была даже своя молния. Она начиналась в центре двери и протягивала свои ломаные линии почти до пола. Когда Саша сидел на унитазе, становилось уютно. Казалось, что на улице идет дождь, а маленький мальчик сидит дома и смотрит на пузырьки и разводы воды на окнах.
Ты, что. Хочешь, что бы чудовище встало и само нашло тебя.
— голос, недовольно зашипев, оборвал мальчика.
Да, да — иду.
Саша заторопился и неловко толкнул дверь. Она предательски скрипнула. Сердце замерло. Ни звука. Даже не пытаясь открыть дверь шире, Саша протиснулся в уже образовавшееся пространство. Расстояние было маленьким, но и тело мальчика было столь же крохотным. Лишь ВЕЩЬ упрямо не хотел пролезать, тыкаясь и задевая длинными краями. Саша сообразил, что нужно повернуть ее, а не высовывать плашмя. ВЕЩЬ сразу же пролезла, и Саша вышел в коридор.
В пьяном бреду вспоминалось прошлое, местами вспыхивая яркими красками, местами прерываясь как старое черно-белое кино в летнем кинотеатре, оставляя после себя беспокойство и тоску. Почему она умерла? Почему все должно было так случиться? Почему?… Вот они въезжают в новую квартиру. Голые стены и старая краска на подоконнике — отколупнешь и кусок отвалиться под собственной тяжестью. Но как же они были счастливы тогда… Вот она лежит бледная, тощая. Кожа светится нездоровым желтым цветом. Почти прозрачная тоненькая рука, из глаз катятся слезы, и не хватает сил остановиться… Похороны. Бледное солнце и мелкий гаденький дождь… Рождение сына. Она лежит и ласково прижимает к себе розовый маленький комочек… Фильм не был связан единой лентой времени. Без всякой очередности в голове мелькали образы и мысли, странным образом переплетаясь и смешиваясь. Олег бессильно замычал во сне. Тупая боль в груди давила и не давала дышать. Почему?… Ничто во сне не давало ответа.
Обратно сделать те пять шагов было совсем несложно. Обеими руками держась за ВЕЩЬ, прижимая ее к животу, Саша мелкими шажками двинулся по коридору.
Все предметы приветствовали своего доброго хозяина. Старый стул с высокой спинкой, похожий на маленького жирафа. Обувь, разной формы и цвета похожая на маленьких смешных собачек. У одной был вырван клок волос, у кого-то была порвана шкурка, а один песик-тапочка раззявил рот — отклеилась подошва — и улыбался беззубо и весело.
Куда ты? — по обыкновению спросил шкаф. Я хочу прогнать чудовище — отвечал мальчик, еще крепче прижимая вещь. А потом ты придешь со мной поиграть? Да — тихо ответил Саша и подошел к двери в комнату — голос шикнул на него, чтобы шел быстрее, хотя тому и хотелось еще поболтать со шкафом. Дверь была приоткрыта.
Обезьяна, жутко волосатая и очень яростная, захлебываясь в крике, трясла его голову своими огромными руками. Внезапно животное пропало, и Олег оказался в клетке. Он с ужасом увидел, что тело его заросло мехом, а руки покрылись мозолями и потемнели. Маленький мальчик, стоя рядом на бетонной дорожке, показывал на него пальцем и смеялся. Вольер начал сужаться, и из пола выросли иглы, которые, вдруг, превратились в толстые пальцы. Пальцы потянулись к нему, и из них текла бесцветная жидкость, которая, вдруг, наполнила вольер, превратившийся в бассейн, и стала разъедать его кожу. А затем жидкость добралось и до мышц, мясо стало отваливаться крупными ломтями, обнажая белые кости.
Мучительный сон прервался. Человек в пьяном дурмане покачал головой и опять впал в забытье.
Лес, из которого катятся камни. Удивительно, но камни имеют волосы. Чем ближе они приближаются, тем сильнее душевная мука и боль.
Страница 5 из 6
