Спустя несколько недель после публикации моего рассказа про случаи со страхами в нашем городе («У страха нет глаз»), свидетелем которых я стал в пору работы следователем, со мной связался некто Михаил из другого региона, сообщив, что у него есть история, которая меня очень заинтересует…
Добавить в моё избранное
20 мин, 48 сек 19617
У него были совсем белые глаза, как будто в них отсутствовали зрачки. Вадим пытался разглядеть его, но в каюте было темновато.
— Капитан Вадим! Пора! Пятого ноября две тысячи шестнадцатого года ты умрешь.
Вадима сковал леденящий страх, он схватился за сердце, биение которого начало резко сокращаться. Каждый удар сердца был точно бой колокола. Он упал. Сердце замедляло ход… Вадим открыл глаза. Перед ним был потолок гостиной его особняка, он лежал на полу — видимо, упал с дивана во сне.
Он медленно поднялся, направился в ванну, умылся, посмотрел на себя в зеркало и заметил, как он похудел и изменился в лице. Какие-то впалые глаза, много седых волос. Раньше он был совсем другим — полноватым, со здоровым румянцем. Он прошел в спальню и растолкал жену.
— Вадик, ты чего? Который час?
— Поздно… Ир, ты скажи мне: у меня давно волосы седые?
— Ты что, с ума сошел? Или приснилось чего?
Ирина немного приподнялась и посмотрела на мужа. Сейчас он казался ей каким-то жалким. Тощие руки, ссутуленная спина, при этом выпирал живот. Он заметно постарел и поседел за последнее время, подумала Ирина. Она его редко видела, а спали они уже давно порознь.
— Ты чего? — повторила Ирина.
— Ответь мне, — жестко сказал Вадим и подошел к ней вплотную, так что она даже попятилась немного на кровати и натянула на себя одеяло.
— Ну, я не помню. Ты еще с лета как-то изменился. А к октябрю резко поседел.
— К какому еще октябрю, если сейчас только август заканчивается?
— Ты что, Вадик? Во сне, что ли? Сегодня третье ноября, а точнее, уже четвертое, — сказала жена, посмотрев на часы. Она все еще думала, что он шутит. Но не похоже было, чтобы Вадим шутил. Его рассеянный взгляд и нездоровая бледность наводили на мысль о психическом расстройстве.
— Ира, перестань! Назови мне сегодняшнее число! Ты что, не видишь, что мне плохо? — он уже умолял.
— Ну ладно. Больной какой-то! Сегодня четвертое ноября две тысячи шестнадцатого года.
— Как ноября? Я что, сплю еще? Когда я ложился спать, было лето!
— Тогда пора просыпаться, Вадик, и посмотреть на себя. Во что ты превратился?
Вадим выбежал из спальни, помчался в кабинет, включил ноутбук и зашел в сеть. Ирина была права. Ноутбук честно показывал четвертое число. Он посмотрел на последние документы, какие-то доклады, проекты выступления на аграрном форуме, договоры. «Это я, видимо, подписывал, это я вроде бы читал, но совершенно этого не помню, как будто только что проснулся, — подумал он.»
— Если сегодня четвертое число, то завтра я уже умру«.»
И тут Вадим поймал себя на мысли, что смирился с датой смерти, которую, возможно, он сам себе и выдумал. Но он боялся ждать, и ему совсем не хотелось испытать чувство неизбежности, ненужности и одиночества. Он не знал, что с ним будет и как он встретит свою смерть, ведь сейчас он был совершенно здоров. Можно было просто запереться дома, смотреть сериалы и никуда не выходить — авось пронесет. Но при этой мысли он испугался: а вдруг он почувствует, как замедляется ход его сердца, или упадет на ступеньках или на скользком кухонном полу и сломает шею, или подавится коркой хлеба за обедом.
— Нет, не хочу больше! Не хочу ни ждать, ни терпеть.
Сейчас он был полон сил, решимости и мужества. Мужества не бояться смерти, а взять судьбу в свои руки. И он взял из сейфа подаренный когда-то начальником УВД пистолет «Glock 17», сел в кресло и почувствовал, как сильно бьется сердце. Вадим даже улыбнулся, ему приятно было слышать мощные удары… Жена услышала выстрел, подбежала, вскрикнула… Прибежала охрана, вызвали все службы… А дальше все было совершенно обычно. Позже СМИ написали о трагической гибели высокопоставленного чиновника, а ряд агентств со ссылками на источники сказали, что это типичный суицид без криминала. А через несколько дней о нем забыли.
Эпилог На второй день пути стук колес стал привычным, и от него уже не так болела голова. Я стоял в тамбуре и в холодном дыму сигарет думал об истории Вадима, которую я смог записать за ночь, пока ехал в поезде с празднования дня рождения уже бывшего начальника УМВД одной из областей.
… В прокуренном ресторанном смраде играла музыка из 90-х, за несколькими столами в просторном зале сидели самые различные люди: были и бывшие бандиты, а ныне депутаты и коммерсанты, были и прокуроры, судьи, смотрящие и другие авторитетные личности. Я, как и другие бывшие однокурсники нашего именинника по юридической академии, сидел за отдельным столом, а сам виновник торжества катался колобком от одного к другому. После изрядного подпития, танцев, визгов, раздевающихся дам под песни группы «Руки Вверх», именинник уже в состоянии «на автопилоте» подсел к нам. Вспоминали годы учебы, много хохотали, а вскоре уже хотели расходиться, так как следующим«номером» программы праздника была баня с«авторитетами» и все вытекающие отсюда последствия дня на три.
— Капитан Вадим! Пора! Пятого ноября две тысячи шестнадцатого года ты умрешь.
Вадима сковал леденящий страх, он схватился за сердце, биение которого начало резко сокращаться. Каждый удар сердца был точно бой колокола. Он упал. Сердце замедляло ход… Вадим открыл глаза. Перед ним был потолок гостиной его особняка, он лежал на полу — видимо, упал с дивана во сне.
Он медленно поднялся, направился в ванну, умылся, посмотрел на себя в зеркало и заметил, как он похудел и изменился в лице. Какие-то впалые глаза, много седых волос. Раньше он был совсем другим — полноватым, со здоровым румянцем. Он прошел в спальню и растолкал жену.
— Вадик, ты чего? Который час?
— Поздно… Ир, ты скажи мне: у меня давно волосы седые?
— Ты что, с ума сошел? Или приснилось чего?
Ирина немного приподнялась и посмотрела на мужа. Сейчас он казался ей каким-то жалким. Тощие руки, ссутуленная спина, при этом выпирал живот. Он заметно постарел и поседел за последнее время, подумала Ирина. Она его редко видела, а спали они уже давно порознь.
— Ты чего? — повторила Ирина.
— Ответь мне, — жестко сказал Вадим и подошел к ней вплотную, так что она даже попятилась немного на кровати и натянула на себя одеяло.
— Ну, я не помню. Ты еще с лета как-то изменился. А к октябрю резко поседел.
— К какому еще октябрю, если сейчас только август заканчивается?
— Ты что, Вадик? Во сне, что ли? Сегодня третье ноября, а точнее, уже четвертое, — сказала жена, посмотрев на часы. Она все еще думала, что он шутит. Но не похоже было, чтобы Вадим шутил. Его рассеянный взгляд и нездоровая бледность наводили на мысль о психическом расстройстве.
— Ира, перестань! Назови мне сегодняшнее число! Ты что, не видишь, что мне плохо? — он уже умолял.
— Ну ладно. Больной какой-то! Сегодня четвертое ноября две тысячи шестнадцатого года.
— Как ноября? Я что, сплю еще? Когда я ложился спать, было лето!
— Тогда пора просыпаться, Вадик, и посмотреть на себя. Во что ты превратился?
Вадим выбежал из спальни, помчался в кабинет, включил ноутбук и зашел в сеть. Ирина была права. Ноутбук честно показывал четвертое число. Он посмотрел на последние документы, какие-то доклады, проекты выступления на аграрном форуме, договоры. «Это я, видимо, подписывал, это я вроде бы читал, но совершенно этого не помню, как будто только что проснулся, — подумал он.»
— Если сегодня четвертое число, то завтра я уже умру«.»
И тут Вадим поймал себя на мысли, что смирился с датой смерти, которую, возможно, он сам себе и выдумал. Но он боялся ждать, и ему совсем не хотелось испытать чувство неизбежности, ненужности и одиночества. Он не знал, что с ним будет и как он встретит свою смерть, ведь сейчас он был совершенно здоров. Можно было просто запереться дома, смотреть сериалы и никуда не выходить — авось пронесет. Но при этой мысли он испугался: а вдруг он почувствует, как замедляется ход его сердца, или упадет на ступеньках или на скользком кухонном полу и сломает шею, или подавится коркой хлеба за обедом.
— Нет, не хочу больше! Не хочу ни ждать, ни терпеть.
Сейчас он был полон сил, решимости и мужества. Мужества не бояться смерти, а взять судьбу в свои руки. И он взял из сейфа подаренный когда-то начальником УВД пистолет «Glock 17», сел в кресло и почувствовал, как сильно бьется сердце. Вадим даже улыбнулся, ему приятно было слышать мощные удары… Жена услышала выстрел, подбежала, вскрикнула… Прибежала охрана, вызвали все службы… А дальше все было совершенно обычно. Позже СМИ написали о трагической гибели высокопоставленного чиновника, а ряд агентств со ссылками на источники сказали, что это типичный суицид без криминала. А через несколько дней о нем забыли.
Эпилог На второй день пути стук колес стал привычным, и от него уже не так болела голова. Я стоял в тамбуре и в холодном дыму сигарет думал об истории Вадима, которую я смог записать за ночь, пока ехал в поезде с празднования дня рождения уже бывшего начальника УМВД одной из областей.
… В прокуренном ресторанном смраде играла музыка из 90-х, за несколькими столами в просторном зале сидели самые различные люди: были и бывшие бандиты, а ныне депутаты и коммерсанты, были и прокуроры, судьи, смотрящие и другие авторитетные личности. Я, как и другие бывшие однокурсники нашего именинника по юридической академии, сидел за отдельным столом, а сам виновник торжества катался колобком от одного к другому. После изрядного подпития, танцев, визгов, раздевающихся дам под песни группы «Руки Вверх», именинник уже в состоянии «на автопилоте» подсел к нам. Вспоминали годы учебы, много хохотали, а вскоре уже хотели расходиться, так как следующим«номером» программы праздника была баня с«авторитетами» и все вытекающие отсюда последствия дня на три.
Страница 5 из 6
