Стоило Стрелецкому свернуть с трассы, характер дороги изменился. Она стала узкой, встречные машины разъедутся с трудом. Вплотную по обочинам подступают кусты в рост человека, которые могут скрывать что угодно. Камни, брошенную пришедшую в негодность сельхозтехнику. Не говоря уже о гвоздях, штырях и прочей угрозе для целостности колес.
Добавить в моё избранное
19 мин, 39 сек 5300
И в более благоприятные годы здесь было не слишком людно, теперь же все окончательно пришло в запустение. Каким образом сохранялся и функционировал пансионат «Голубая лагуна» для Стрелецкого оставалось загадкой. Ведь только для того, чтобы завести продукты, надо было преодолеть более ста километров.
И эта дорога, которая, когда Стрелецкий въехал в лес, стала откровенно непригодной для езды. Виноват в этом был лес. Густой, непроницаемый для солнечного света. Стрелецкому пришлось включить фары. Так и ехал. Летом, днем, и с фарами.
Сосна-дерево с особой энергетикой. Не терпит ничего чужеродного. Здесь нет ни грибов, ни ягод. Лишь величественные сосны, выдающиеся экземпляры из которых достигают метра в диаметре. Стрелецкому не верили коллеги по институту, пока он не привез фотографии.
Хотя с фотоаппаратом он связываться не любил. Бесполезная вещь при специфическом роде его деятельности. Призраки не любят оставлять документальные свидетельства своего существования и первым делом выводят из строя именно подобного рода технику.
Именно поэтому, отправляясь в «голубую лагуну» Стрелецкий фотоаппарат брать не стал. Разве что в мобильном телефоне была камера. Но обмануть тех, кем ему придется заниматься, Стрелецкий и не мечтал. Он был слишком профессионален в этой щекотливой области, чтобы надеяться провести тех, кто знает о нас все.
Дорога продолжала петлять в чаще, становясь все более неприспособленной для езды. Те, кто строил ее, представления не имели об особенностях сосны. Мощные корневища взрывали полотно изнутри. Асфальт шел волнами, словно опухоль его покрывали безобразные бугры, наплывы, язвы.
Но Стрелецкий был здесь не впервые и заранее снизил скорость. Его пригласил давний знакомый Аркадий Степанович Глухов, директор пансионата. Стрелецкий знал его как человека обязательного и дотошного. В своем хозяйство он знал все досконально, вникал во все въедливо и до мельчайших подробностей. Старая гвардия. Седой энергичный старичок.
Стрелецкий тут же себя опроверг. Знать, не все он знал, раз пригласил его, известного в Алге специалиста по паранормальным явлениям. Видно, наткнулся на что-то такое, что поставило его в тупик. Необъяснимое, жуткое, что заставило его звонить среди ночи и срывающимся голосом просить об услуге.
Стрелецкий вспомнил, что в этот момент его кольнуло острое чувство опасности. Мир призраков опасен для живых. Тот, кто думает иначе либо дилетант, либо дурак. Но в этот раз что-то буквально завопило внутри об опасности. В мозгу словно зажглась красная табличка «Опасно! Ехать нельзя!» Но Стрелецкий поехал.
Глухов встретил его у ворот пансионата, хотя это было совершено необязательно. Но такой уж человек. Обязательность в его характере. На воротах висела табличка «Проезд строго воспрещен!» Глухов обнял Стрелецкого, и тот вынужден был ответить. Хотя терпеть не мог обниматься с мужиками.
— Сейчас отобедаем, я велел в столовой накрыть, — Глухов старательно изображал из себя хлебосольного хозяина.
— Я не голоден, Степаныч, так что можешь переходить к делу.
— Ой, Рома, тут такое творится.
Глухов засуетился, приглашая его внутрь. Едва Стрелецкий шагнул в узкую калитку рядом с воротами, как из расположенной по соседству клети на решетку с грохотом кинулись две собаки. Глухов прикрикнул на них, но они не обратили на него ни малейшего внимания. Точно так же Стрелецкий не обратил внимания на запертых тварей и прошел внутрь.
Вместе с директором они пошли по узкой асфальтовой дорожке, петляющих меж частокола сосен.
— Так что у тебя случилось, Степаныч? Учти, дел у меня невпроворот. Сессия, сам понимаешь.
Однако Степаныч о делах говорить не стал, пока не провел его почти через весь пансионат, представляющий собой одноэтажные домики, затерявшиеся среди деревьев.
На окраине размещалась пустующая детская площадка. За ней был только забор и лес. С другой стороны километровой ширины величественный залив. На той стороне тоже был лес. На берегу стояли на причале два дебаркадера — плавучие пристани. Двухпалубные деревянные сооружения.
Глухов пояснил, что один дебаркадер списан, на нем никто не живет. В активной эксплуатации только второй, в котором располагаются номера с удобствами.
— Все мои беды от этого старого дебаркадера, — пояснил директор.
И он рассказал о том, что ему довелось испытать позапрошлой ночью.
Как оказалось, вчера в «Голубую лагуну» приезжала инспекция СКУ (санаторно-курортных учреждений).
— Сам Золотарь приезжал, — пояснил директор.
— Зверь, а не инспектор.
— Я не по инспекторам, я больше по другой части.
— Ты слушай! — с загоревшимися глазами продолжил Глухов.
Днем они с инспектором проверили столовую, душевые, всевозможные хозпостройки. Золотарь везде нашел мелкие нарушения, но дело житейское.
И эта дорога, которая, когда Стрелецкий въехал в лес, стала откровенно непригодной для езды. Виноват в этом был лес. Густой, непроницаемый для солнечного света. Стрелецкому пришлось включить фары. Так и ехал. Летом, днем, и с фарами.
Сосна-дерево с особой энергетикой. Не терпит ничего чужеродного. Здесь нет ни грибов, ни ягод. Лишь величественные сосны, выдающиеся экземпляры из которых достигают метра в диаметре. Стрелецкому не верили коллеги по институту, пока он не привез фотографии.
Хотя с фотоаппаратом он связываться не любил. Бесполезная вещь при специфическом роде его деятельности. Призраки не любят оставлять документальные свидетельства своего существования и первым делом выводят из строя именно подобного рода технику.
Именно поэтому, отправляясь в «голубую лагуну» Стрелецкий фотоаппарат брать не стал. Разве что в мобильном телефоне была камера. Но обмануть тех, кем ему придется заниматься, Стрелецкий и не мечтал. Он был слишком профессионален в этой щекотливой области, чтобы надеяться провести тех, кто знает о нас все.
Дорога продолжала петлять в чаще, становясь все более неприспособленной для езды. Те, кто строил ее, представления не имели об особенностях сосны. Мощные корневища взрывали полотно изнутри. Асфальт шел волнами, словно опухоль его покрывали безобразные бугры, наплывы, язвы.
Но Стрелецкий был здесь не впервые и заранее снизил скорость. Его пригласил давний знакомый Аркадий Степанович Глухов, директор пансионата. Стрелецкий знал его как человека обязательного и дотошного. В своем хозяйство он знал все досконально, вникал во все въедливо и до мельчайших подробностей. Старая гвардия. Седой энергичный старичок.
Стрелецкий тут же себя опроверг. Знать, не все он знал, раз пригласил его, известного в Алге специалиста по паранормальным явлениям. Видно, наткнулся на что-то такое, что поставило его в тупик. Необъяснимое, жуткое, что заставило его звонить среди ночи и срывающимся голосом просить об услуге.
Стрелецкий вспомнил, что в этот момент его кольнуло острое чувство опасности. Мир призраков опасен для живых. Тот, кто думает иначе либо дилетант, либо дурак. Но в этот раз что-то буквально завопило внутри об опасности. В мозгу словно зажглась красная табличка «Опасно! Ехать нельзя!» Но Стрелецкий поехал.
Глухов встретил его у ворот пансионата, хотя это было совершено необязательно. Но такой уж человек. Обязательность в его характере. На воротах висела табличка «Проезд строго воспрещен!» Глухов обнял Стрелецкого, и тот вынужден был ответить. Хотя терпеть не мог обниматься с мужиками.
— Сейчас отобедаем, я велел в столовой накрыть, — Глухов старательно изображал из себя хлебосольного хозяина.
— Я не голоден, Степаныч, так что можешь переходить к делу.
— Ой, Рома, тут такое творится.
Глухов засуетился, приглашая его внутрь. Едва Стрелецкий шагнул в узкую калитку рядом с воротами, как из расположенной по соседству клети на решетку с грохотом кинулись две собаки. Глухов прикрикнул на них, но они не обратили на него ни малейшего внимания. Точно так же Стрелецкий не обратил внимания на запертых тварей и прошел внутрь.
Вместе с директором они пошли по узкой асфальтовой дорожке, петляющих меж частокола сосен.
— Так что у тебя случилось, Степаныч? Учти, дел у меня невпроворот. Сессия, сам понимаешь.
Однако Степаныч о делах говорить не стал, пока не провел его почти через весь пансионат, представляющий собой одноэтажные домики, затерявшиеся среди деревьев.
На окраине размещалась пустующая детская площадка. За ней был только забор и лес. С другой стороны километровой ширины величественный залив. На той стороне тоже был лес. На берегу стояли на причале два дебаркадера — плавучие пристани. Двухпалубные деревянные сооружения.
Глухов пояснил, что один дебаркадер списан, на нем никто не живет. В активной эксплуатации только второй, в котором располагаются номера с удобствами.
— Все мои беды от этого старого дебаркадера, — пояснил директор.
И он рассказал о том, что ему довелось испытать позапрошлой ночью.
Как оказалось, вчера в «Голубую лагуну» приезжала инспекция СКУ (санаторно-курортных учреждений).
— Сам Золотарь приезжал, — пояснил директор.
— Зверь, а не инспектор.
— Я не по инспекторам, я больше по другой части.
— Ты слушай! — с загоревшимися глазами продолжил Глухов.
Днем они с инспектором проверили столовую, душевые, всевозможные хозпостройки. Золотарь везде нашел мелкие нарушения, но дело житейское.
Страница 1 из 6
