Стоило Стрелецкому свернуть с трассы, характер дороги изменился. Она стала узкой, встречные машины разъедутся с трудом. Вплотную по обочинам подступают кусты в рост человека, которые могут скрывать что угодно. Камни, брошенную пришедшую в негодность сельхозтехнику. Не говоря уже о гвоздях, штырях и прочей угрозе для целостности колес.
Добавить в моё избранное
19 мин, 39 сек 5301
Самого злостного для таких случаев нарушения, как-то проживания неучтенных лиц, ему обнаружить так и не удалось.
Вечером, как положено, накрыли стол, затопили сауну.
— И как назло Золотаря на бережок потянуло. Поздно уже было. Часа 2 ночи, я на часы то глянул, но потом все позабыл. Мы с инспектором вдвоем были. Выходим, а на заброшенном дебаркадере свет горит.
В этом месте Глухов замолк и выжидательно глянул на Стрелецкого. Тот пожал плечами.
— Это еще ни о чем не говорит. Кто-нибудь из гостей переночевать решил, вот и остался на ночку, другую. Места здесь отличные, курорт!
Глухов возмутился.
— Какие гости? Тут и свет давно выключен, и сигнализация подведена. Только окно или дверь тронешь, сирена воет.
— Так бы и объяснил своему золотарю.
— Он и слушать не захотел. Сразу в крик. Жильцов привечаешь! Левые деньги! Прямо ночью и укатил. Рома, выручай. Только ты меня можешь теперь спасти.
— Интересное кино. Хочешь, чтобы призраки на себя вину взяли? Только они этого не любят, так и знай. Скрытные это твари.
Глухов шутку не воспринял. Умолял, хватал за руки.
— Ты сам то смотрел, что там? — спросил Стрелецкий.
— Горячку порешь, а там бомж сидит перепуганный ос свечкой.
— В том то и дело, что ничего на утро не нашли.
— А ночью слабо было сразу глянуть, — проворчал Стрелецкий, а Глухов посмотрел на него как на ненормального.
— Говорю, там сам черт ногу сломит. Света нет, полы все гнилые. Дебаркадеру сто лет в обед. Но я тебе самого главного не сказал, — Глухов помолчал, не решаясь продолжить.
— Ну, давай рассказывай. Как перед врачом. Чего засмущался.
— Не знаю, как и сказать, чтобы ты опять не возмутился.
— Очень тебя трогает мое возмущение! Раньше надо было думать, когда меня среди ночи поднимал! Чего у тебя там еще?
— Сегодня ночью на дебаркадере опять горел свет.
Сигнализацию выключал электрик, которого Степаныч называл Сережей, но внутрь Сережа идти наотрез отказался.
— Проклятое это место.
Стрелецкий в сопровождении Глухова поднялись по шаткому трапу на палубу. Дебаркадер имел в длину метров 30.Даже при беглом осмотре стало ясно, что он давно не пользуем. Краска выцвела и облезла, кругом паутина. Видимая и нет. Но стоило сделать шаг, как лица касались липкие противные нити.
— Что он там про проклятие говорил? — поинтересовался Стрелецкий.
— Не удержался, разболтал, Степаныч?
— Шила в мешке не утаишь. Про дебаркадер еще раньше всякое болтали. Ведь так и не узнали, кто его строил.
— Как это?
Глухов облокотился на поручень и, глядя на выступающие из воды водоросли, рассказал странную историю дебаркадера.
Как оказалось, что его действительно никто не строил. Нет, строил, конечно, только про то его сегодняшним пользователям и лично товарищу Глухову ничего не было известно.
Дело в том, что дебаркадер был найден на одной из излучин залива. А уже потом рачительные новые хозяева приволокли его на буксире в «Голубую лагуну».
— Должны же быть номера. Маркировка, наконец, — не поверил Стрелецкий.
— Должна. Но ее не было. Никаких данных о прежних хозяевах. Он возник словно призрак!
— И что? До этого были нехорошие закидоны? Вел себя дебаркадер примерно?
— Более чем! 20 лет отслужил верой и правдой. Ну, были несчастные случаи. Пьяный стеклом порежется из выбитого окна. С лестницы сверзится и ногу сломает. Но все в рамках статистики, как говорится.
— Ладно, показывай нехорошую комнату.
Глухов отомкнул дверь и провел его длинным внутренним коридором, комнаты располагались по обе стороны. Остановился перед комнатой под Љ12.
— Счастливый номер, — заметил Стрелецкий.
— Если бы.
— Открывай смелей. Мои подопечные днем не балуют.
Глухов отомкнул и эту дверь. Обычная комната. Дощатые стены с отслоившимися обоями. Две койки с голыми матрасами. Окна с пыльной занавесью. И ужасная всепроникающая сырость. С первого взгляда стало ясно. Тут давно никто не живет.
— А что мебель оставили? Занавески?
— Все списано давно. Был бы залив поглубже, вывезли бы на середину и затопили.
— Мне надо выяснить, кто останавливался в этой комнате. Это возможно?
Глухов посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— Курсовка рассчитана на 12 дней. 10 сезонов за лето. Это получается 20 человек в год. За 20 лет-400. Да я и сомневаюсь, чтобы документы такой давности уцелели. К тому же иногда люди приезжают на уикенд. Субботу-воскресенье.
— Меня интересуют не все люди, а лишь те, которые после посещения этой комнаты… умерли.
Глухов осекся.
— Слава Богу, мне об этом никто не сообщает.
— Эта информация была бы нелишней. Ну что ж. Будем ждать ночи.
Вечером, как положено, накрыли стол, затопили сауну.
— И как назло Золотаря на бережок потянуло. Поздно уже было. Часа 2 ночи, я на часы то глянул, но потом все позабыл. Мы с инспектором вдвоем были. Выходим, а на заброшенном дебаркадере свет горит.
В этом месте Глухов замолк и выжидательно глянул на Стрелецкого. Тот пожал плечами.
— Это еще ни о чем не говорит. Кто-нибудь из гостей переночевать решил, вот и остался на ночку, другую. Места здесь отличные, курорт!
Глухов возмутился.
— Какие гости? Тут и свет давно выключен, и сигнализация подведена. Только окно или дверь тронешь, сирена воет.
— Так бы и объяснил своему золотарю.
— Он и слушать не захотел. Сразу в крик. Жильцов привечаешь! Левые деньги! Прямо ночью и укатил. Рома, выручай. Только ты меня можешь теперь спасти.
— Интересное кино. Хочешь, чтобы призраки на себя вину взяли? Только они этого не любят, так и знай. Скрытные это твари.
Глухов шутку не воспринял. Умолял, хватал за руки.
— Ты сам то смотрел, что там? — спросил Стрелецкий.
— Горячку порешь, а там бомж сидит перепуганный ос свечкой.
— В том то и дело, что ничего на утро не нашли.
— А ночью слабо было сразу глянуть, — проворчал Стрелецкий, а Глухов посмотрел на него как на ненормального.
— Говорю, там сам черт ногу сломит. Света нет, полы все гнилые. Дебаркадеру сто лет в обед. Но я тебе самого главного не сказал, — Глухов помолчал, не решаясь продолжить.
— Ну, давай рассказывай. Как перед врачом. Чего засмущался.
— Не знаю, как и сказать, чтобы ты опять не возмутился.
— Очень тебя трогает мое возмущение! Раньше надо было думать, когда меня среди ночи поднимал! Чего у тебя там еще?
— Сегодня ночью на дебаркадере опять горел свет.
Сигнализацию выключал электрик, которого Степаныч называл Сережей, но внутрь Сережа идти наотрез отказался.
— Проклятое это место.
Стрелецкий в сопровождении Глухова поднялись по шаткому трапу на палубу. Дебаркадер имел в длину метров 30.Даже при беглом осмотре стало ясно, что он давно не пользуем. Краска выцвела и облезла, кругом паутина. Видимая и нет. Но стоило сделать шаг, как лица касались липкие противные нити.
— Что он там про проклятие говорил? — поинтересовался Стрелецкий.
— Не удержался, разболтал, Степаныч?
— Шила в мешке не утаишь. Про дебаркадер еще раньше всякое болтали. Ведь так и не узнали, кто его строил.
— Как это?
Глухов облокотился на поручень и, глядя на выступающие из воды водоросли, рассказал странную историю дебаркадера.
Как оказалось, что его действительно никто не строил. Нет, строил, конечно, только про то его сегодняшним пользователям и лично товарищу Глухову ничего не было известно.
Дело в том, что дебаркадер был найден на одной из излучин залива. А уже потом рачительные новые хозяева приволокли его на буксире в «Голубую лагуну».
— Должны же быть номера. Маркировка, наконец, — не поверил Стрелецкий.
— Должна. Но ее не было. Никаких данных о прежних хозяевах. Он возник словно призрак!
— И что? До этого были нехорошие закидоны? Вел себя дебаркадер примерно?
— Более чем! 20 лет отслужил верой и правдой. Ну, были несчастные случаи. Пьяный стеклом порежется из выбитого окна. С лестницы сверзится и ногу сломает. Но все в рамках статистики, как говорится.
— Ладно, показывай нехорошую комнату.
Глухов отомкнул дверь и провел его длинным внутренним коридором, комнаты располагались по обе стороны. Остановился перед комнатой под Љ12.
— Счастливый номер, — заметил Стрелецкий.
— Если бы.
— Открывай смелей. Мои подопечные днем не балуют.
Глухов отомкнул и эту дверь. Обычная комната. Дощатые стены с отслоившимися обоями. Две койки с голыми матрасами. Окна с пыльной занавесью. И ужасная всепроникающая сырость. С первого взгляда стало ясно. Тут давно никто не живет.
— А что мебель оставили? Занавески?
— Все списано давно. Был бы залив поглубже, вывезли бы на середину и затопили.
— Мне надо выяснить, кто останавливался в этой комнате. Это возможно?
Глухов посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— Курсовка рассчитана на 12 дней. 10 сезонов за лето. Это получается 20 человек в год. За 20 лет-400. Да я и сомневаюсь, чтобы документы такой давности уцелели. К тому же иногда люди приезжают на уикенд. Субботу-воскресенье.
— Меня интересуют не все люди, а лишь те, которые после посещения этой комнаты… умерли.
Глухов осекся.
— Слава Богу, мне об этом никто не сообщает.
— Эта информация была бы нелишней. Ну что ж. Будем ждать ночи.
Страница 2 из 6
