Стоило Стрелецкому свернуть с трассы, характер дороги изменился. Она стала узкой, встречные машины разъедутся с трудом. Вплотную по обочинам подступают кусты в рост человека, которые могут скрывать что угодно. Камни, брошенную пришедшую в негодность сельхозтехнику. Не говоря уже о гвоздях, штырях и прочей угрозе для целостности колес.
Добавить в моё избранное
19 мин, 39 сек 5302
Покажешь мне своих левых жильцов.
— Ну вот. И ты тоже.
— Не обижайся. При твоих делах это был бы наилучший расклад. Можешь поверить мне как специалисту.
В 23.00 закончилась дискотека. Они выждали в директорском домике еще полчаса. Когда вышли, Стрелецкий рефлекторно отшатнулся за дверь, на фоне фонаря, затерявшегося в ветвях раскидистого клена, маячила мрачная фигура.
— Чего ты? Я милиционера нашего позвал, Валеру! — пояснил Глухов.
— Предупреждать надо. И вообще все это лишнее.
— Не лишнее. Оружие Валере не положено, но дубинка у него есть, и вообще парень здоровый, сгодится.
Они поздоровались и пошли по аллее, пустынной, покрытой лохматыми тенями. Чем такое освещение, лучше вообще никакого, подумал Стрелецкий. Глянул вверх и восхищенно присвистнул. Звезды были обалденные. Огромные, застывшие. Свет города не заслонял их, и даже млечный путь просматривался отчетливо.
Духи тоже любят ясную погоду с яркими звездами. У Стрелецкого имелась в разработке одна интересная теория о связи призраков и космоса. Пресловутая теория Планеты-800 тут была не при чем. Стрелецкий был ярым противником того, что души умерших существуют в нашем мире. Он был последовательным противником самого термина «души».
Извилистая дорожка привела на берег залива. Только теперь он не казался таким приветливым как днем. С воды тянуло холодом. Раздавался плеск невидимых в темени больших масс воды.
Зато стал заметно разительное различие между дебаркадерами. Если на новом переливчато горели окна и фонари, раздавались голоса и смех, но старый затих во мраке. Даже на фоне ночи казался темным пятном.
— Ну и где твои гости? — не вытерпел Стрелецкий.
— Сбежали?
— Хорошо бы.
— Как хотите, а я туда не пойду!— заявил Валера.
— Туда никто не пойдет, — заверил Стрелецкий.
— Полы все трухлявые. Да и нет необходимости рисковать. Сейчас посидим немного и домой пойдем, баиньки.
Но сидеть пришлось долго. Первым в полтретьего откланялся Валера.
— Ладно, пошли, — сдался Глухов.
— В прошлый раз они в полвторого себя проявили. Так что поезд ушел.
Стрелецкий согласился, неприятно удивившись, что проделал это с облегчением. Специалист по паранормальным явлениям, каким его все считали, не должен радоваться, что эксперимент провалился.
Когда пошли обратно, остановились у туалета.
— Пошли, у меня в домике все удобства есть! Даже душ! — настаивал Глухов.
— Не дойду. Не надо было пивом меня поить. Иди, я сейчас.
— Ну, как знаешь!
Глухов размашисто ушел в темноту.
Стрелецкий посетил заведение, вымыл руки, а когда вышел, его как током ударило.
На заброшенном дебаркадере горел свет.
У Стрелецкого не было сомнений, возвращаться или нет. Свет манил его как мотылька.
Он спустился ближе к дебаркадеру и внимательно огляделся. Наступившая давящая тишина его не удивила. Ведь если это те, ради которых его позвали, создать вокруг вакуум для них это их хлеб. Последний из фонарей пансионата остался далеко позади. Новый дебаркадер будто разом вымер. Ни огонька. Зато на заброшенном одно из окон в центре сияло ярко как сварка.
Стрелецкому не было необходимости прислушиваться к своим ощущениям, в больное колено словно бормашину ввинтили. Обычно вид светящегося окошка вызывает спокойствие и умиротворение. Но это вызывало лишь липкий страх и желание немедленно уйти.
Перед дебаркадером напротив освещенного окна стояла машина. Темная «восьмерка».
Стрелецкий подошел, закрываясь от окна корпусом машины, ощупал двигатель. Холодный. Хотя если на ней приехали, пока он был в туалете, он бы не должен остыть. С другой стороны, он не обратил внимания, была ли машина раньше. Да и темно было. Может так статься, что если бы не освещенное окно, он бы и в этот раз не разглядел ее.
Бордовая «восьмерка». Он достал карандаш и практически на ощупь вписал номер в блокнот. Надо будет днем проверить.
Предстояло самое трудное, подойти и заглянуть внутрь. Он обошел машину, вернее, хотел обойти, но тотчас жестко ударился о невидимое в темноте препятствие и с трудом сдержал стон. Под ногами обнаружилась лавка. Становилось непонятно, кто поставил ее так близко от машины. Вернее, как машину втиснули в такой опасной близости.
Следом он вляпался в такой плотности кусты, что через них надо было прорубаться как в сельве. Когда весь в липкой паутине он выбрался, то едва не напоролся на сук. Интересно. Его не хотели. Но он уже завелся.
Не обращая внимания на битые бутылки, острые булыжники под ногами, он шел к дебаркадеру, ориентируясь на совещенное окно точно на огонь маяка.
Но стоило ему добраться до трапа, чутье, которому он привык доверять, остановило его. Он присел, ощупал трап руками, и руки напоролись на острые края дыры не менее метра в диаметре.
— Ну вот. И ты тоже.
— Не обижайся. При твоих делах это был бы наилучший расклад. Можешь поверить мне как специалисту.
В 23.00 закончилась дискотека. Они выждали в директорском домике еще полчаса. Когда вышли, Стрелецкий рефлекторно отшатнулся за дверь, на фоне фонаря, затерявшегося в ветвях раскидистого клена, маячила мрачная фигура.
— Чего ты? Я милиционера нашего позвал, Валеру! — пояснил Глухов.
— Предупреждать надо. И вообще все это лишнее.
— Не лишнее. Оружие Валере не положено, но дубинка у него есть, и вообще парень здоровый, сгодится.
Они поздоровались и пошли по аллее, пустынной, покрытой лохматыми тенями. Чем такое освещение, лучше вообще никакого, подумал Стрелецкий. Глянул вверх и восхищенно присвистнул. Звезды были обалденные. Огромные, застывшие. Свет города не заслонял их, и даже млечный путь просматривался отчетливо.
Духи тоже любят ясную погоду с яркими звездами. У Стрелецкого имелась в разработке одна интересная теория о связи призраков и космоса. Пресловутая теория Планеты-800 тут была не при чем. Стрелецкий был ярым противником того, что души умерших существуют в нашем мире. Он был последовательным противником самого термина «души».
Извилистая дорожка привела на берег залива. Только теперь он не казался таким приветливым как днем. С воды тянуло холодом. Раздавался плеск невидимых в темени больших масс воды.
Зато стал заметно разительное различие между дебаркадерами. Если на новом переливчато горели окна и фонари, раздавались голоса и смех, но старый затих во мраке. Даже на фоне ночи казался темным пятном.
— Ну и где твои гости? — не вытерпел Стрелецкий.
— Сбежали?
— Хорошо бы.
— Как хотите, а я туда не пойду!— заявил Валера.
— Туда никто не пойдет, — заверил Стрелецкий.
— Полы все трухлявые. Да и нет необходимости рисковать. Сейчас посидим немного и домой пойдем, баиньки.
Но сидеть пришлось долго. Первым в полтретьего откланялся Валера.
— Ладно, пошли, — сдался Глухов.
— В прошлый раз они в полвторого себя проявили. Так что поезд ушел.
Стрелецкий согласился, неприятно удивившись, что проделал это с облегчением. Специалист по паранормальным явлениям, каким его все считали, не должен радоваться, что эксперимент провалился.
Когда пошли обратно, остановились у туалета.
— Пошли, у меня в домике все удобства есть! Даже душ! — настаивал Глухов.
— Не дойду. Не надо было пивом меня поить. Иди, я сейчас.
— Ну, как знаешь!
Глухов размашисто ушел в темноту.
Стрелецкий посетил заведение, вымыл руки, а когда вышел, его как током ударило.
На заброшенном дебаркадере горел свет.
У Стрелецкого не было сомнений, возвращаться или нет. Свет манил его как мотылька.
Он спустился ближе к дебаркадеру и внимательно огляделся. Наступившая давящая тишина его не удивила. Ведь если это те, ради которых его позвали, создать вокруг вакуум для них это их хлеб. Последний из фонарей пансионата остался далеко позади. Новый дебаркадер будто разом вымер. Ни огонька. Зато на заброшенном одно из окон в центре сияло ярко как сварка.
Стрелецкому не было необходимости прислушиваться к своим ощущениям, в больное колено словно бормашину ввинтили. Обычно вид светящегося окошка вызывает спокойствие и умиротворение. Но это вызывало лишь липкий страх и желание немедленно уйти.
Перед дебаркадером напротив освещенного окна стояла машина. Темная «восьмерка».
Стрелецкий подошел, закрываясь от окна корпусом машины, ощупал двигатель. Холодный. Хотя если на ней приехали, пока он был в туалете, он бы не должен остыть. С другой стороны, он не обратил внимания, была ли машина раньше. Да и темно было. Может так статься, что если бы не освещенное окно, он бы и в этот раз не разглядел ее.
Бордовая «восьмерка». Он достал карандаш и практически на ощупь вписал номер в блокнот. Надо будет днем проверить.
Предстояло самое трудное, подойти и заглянуть внутрь. Он обошел машину, вернее, хотел обойти, но тотчас жестко ударился о невидимое в темноте препятствие и с трудом сдержал стон. Под ногами обнаружилась лавка. Становилось непонятно, кто поставил ее так близко от машины. Вернее, как машину втиснули в такой опасной близости.
Следом он вляпался в такой плотности кусты, что через них надо было прорубаться как в сельве. Когда весь в липкой паутине он выбрался, то едва не напоролся на сук. Интересно. Его не хотели. Но он уже завелся.
Не обращая внимания на битые бутылки, острые булыжники под ногами, он шел к дебаркадеру, ориентируясь на совещенное окно точно на огонь маяка.
Но стоило ему добраться до трапа, чутье, которому он привык доверять, остановило его. Он присел, ощупал трап руками, и руки напоролись на острые края дыры не менее метра в диаметре.
Страница 3 из 6
