Буратино — девочка

То есть, он решил поэкспериментировать и проверить — получится — не получится. Точно таким же способом Карло мастерил второго своего «человечка». Он снял со стены холст и полез туда, куда до этого лазал Буратино. С собой он тащил полученное от Джузеппе полено. Просто ему не столько само полено было нужно, сколько был нужен свидетель. Мол, дескать, он не у Карабаса-Барабаса своровал какой-то его живительный порошок, которым тот оживляет кукол. То есть, чтобы кто-то видел, что Карло взял полено у Джузеппе, а не украл у Барабаса какую-то особенную древесину, из которой, всё, что бы ты ни сделал, немедленно оживает. Через этот потайной лаз Карло проник в тот волшебный театр, внутри которого куклы действительно оживают. И начал мастерить своего нового деревянного человечка. Он, конечно же, не ожидал, что на этот раз у него получится девочка, а не мальчик. И вот, что первое произнесла девочка-Буратино, сразу, как только Папа закончил над ней свою работу: «Мне нужен братик». «Извини, — честно сказал ей на это Карло, — но твоего братика сожгли в печи». «Я видела его во сне», — возразила ему девочка-Буратино. «И что же ты видела, маленькая?» «То, что его не сожгли, а припрятали, и тебя обманули. Тот, кто настолько наивно тебя обманул, должно быть, глуп как пробка. Ведь он самоуверенно считал, что ты, во что бы это ни стало, ему поверишь. И, надо же, ты купился на его глупые россказни! Ах, как это прелестно!» Папа Карло про себя подумал:«Ну, мало ли, что кому может присниться? Однако, это же не значит, что во всё надо верить. Буратино у меня — шустрый малый. Если бы его действительно» припрятали«, он бы не поленился повторно украсть всё тот же мобильник, и — меня об этом предупредить». А девочка-Буратино подумала про себя вот, что: «Может, буратино просто ничего не знает о том, что за ним приходил Папа Карло. Может быть, что этот тип просто-напросто усыпил Буратино. Может быть, он спит до сих пор». То есть, она прочитала мысли Папы Карло, но, поскольку тот их не озвучил, то и она — тоже — не стала произносить всё это дело вслух, а решила действовать в одиночку. Пытаться спасать Буратино по-настоящему.

Так же, как Буратино стянул у Карабаса мобильник, она утащила сотовый у Папы Карло. Ей нужно было посмотреть, какой номер телефона у Карабаса. Сама не знала, зачем, но что-то внутреннее ей подсказывало, что поступать (начинать поиски пропавшего братика) нужно именно так. И она посмотрела — нашла во «входящих» номер Карабаса и… Что-то, такое же внутреннее, подсказало девочке-Буратино адрес, по которому следует направляться. Но она не стала выходить из каморки старого шарманщика. Ей не хотелось блуждать по тем улочкам, которые девочке-Буратино совершенно незнакомы. Вместо этого она сняла всё тот же холст, пролезла в потайной лаз и оказалась внутри«волшебного театра». Она закрыла глаза и начала медитировать. Про себя девочка-Буратино думала, что, если в обоих театрах куклы одинаково «оживают», значит, эти театры не разные, а одинаковые, просто театр Папы-Карло находится в каком-то другом измерении. И теперь нужно попытаться найти то место, где находится искривлённое пространство… Может, удастся как-то неожиданно перескочить из «теневого театра», который находится за гранью реальности, и попасть в действующую реальность. Подумав так, она открыла глаза и сильно при этом удивилась: она находится на сцене, спектакль пока ещё не начался, — потому что зрительный зал постепенно наполняется людьми (в основном, детворой), купившими билеты на очередное бредоподобное представление с издевательствами и подростковым порно, — но совершенно ничего не слышно. Девочка-Буратино попробовала ещё раз: она закрыла уши и подумала о том же самом, как и перед этим. Когда открыла, то всё удалось: все имеющиеся в зале звуки резко появились. То есть, девочка-Буратино была совершенно уверена в том, что из потусторонней реальности (из «загробного мира», который царил в театре Папы Карло, поскольку у старого шарманщика ещё не было магического ключа Черепахи Тортилы, который за одну секунду может поменять местами внутреннюю атмосферу в обоих театрах — у Карабаса и у Карло; золотого ключика, который может навсегда лишить театр Карабаса власти; сделать так, чтобы у Карабаса, если что и оживало, то только лишь одна его никчёмная деревяшка, — как предполагала девочка-Буратино, — та, которая болтается между его ног) она попала в действующую. То есть, в настоящую реальность, а не в более потустороннюю; в театр-двойник, относительно театра старого шарманщика.

Каждый раз перед началом спектакля Карабас-Барабас сидит на стуле и громко храпит. Выпивший и польщённый тем, что надрессированные куколки работают по заданной схеме. Так оказалось и в этот раз. Поэтому девочке-Буратино ничего не стоило — тихо подбежать к спящему алкоголику и стащить тот мобильник, который спёр Буратино. Дело в том, что на корпусе сотового остались отпечатки Буратининых пальцев. Его сестрёнка подумала, что по «пальчикам» можно попытаться найти то место, в котором спрятан сам Буратино.