Буратино — девочка

Например, если про холст рассказывать нельзя, то можно рассказать про побег. Ведь он лично видел, как устроила побег некая девочка с голубыми волосами. И он даже больше того знает: кто ей в этом помог. Тот самый, которого Арлекин бил палками. В общем, наврать было очень много чего. И Буратино был более чем уверен в том, что Карабас в огонь его не бросит. Единственное только он не учитывал: то, что Карабас настолько сильно озверел, что его ярость даже барабанные перепонки как-то умудрилась заблокировать. То есть, то, чем люди обычно слушают.

В общем-то сильно старый шарманщик не горевал. Он пошёл к Джузеппе, чтобы попросить у того новое полено. И — ничего не говоря. Дай, говорит, сделаю ещё одного человечка. «Какого же человечка ты хочешь сделать?» — недоумённо уставился на него Джузеппе. Он так посмотрел на старого Карло, словно в чём-то его подозревал, но не мог понять, в чём.«Поскольку сейчас у меня получился мальчик, — ответил Карло, — то я сделаю девочку. Ну, ты же сам понимаешь? Вдруг они потом вырастут и захотят создать семью. А кто захочет жить семейной жизнью с деревянным?» Джузеппе пожал плечами:«Ну ладно, уговорил». Но всё равно ему не понравился этот взъерошенный вид старого шарманщика. Такое ощущение, словно он что-то скрывает, а что — говорить не хочет.

Карло конечно же пошутил: никакую девочку делать он не собирался. Просто, хотел смастерить себе нового человечка. Но не всё получилось именно так, как он хотел. Дело в том, что у Буратино постоянно вырастал длинный нос, как бы Карло ни старался его срезать. Так вот, у этого нового полена, которое он мастерил, чуть-чуть ниже носа торчали примерно такие же сучки. То есть, два сучка. И они точно так же вырастали, как нос у Буратино, как часто бы старый шарманщик их ни обрезал. В результате чего шарманщику пришлось надеть платьице на нового своего человечка. Но под платьем у человечка торчали такие длинные «буратиновые носы», примерно, как у взрослой женщины. У Мамы Карло, которая от него ушла, поскольку, на протяжении нескольких лет каждодневной рутины, у них не было всё и не было детей.

Когда Папа Карло мастерил своего Буратино, то он этим занимался далеко не в своей мастерской. Если в оригинале сказки указано именно на мастерскую старого шарманщика, то это совсем не означает, что именно так оно происходило на самом деле. В действительности же всё происходило совсем по-другому, не так как в сказке. В действительности старый шарманщик завидовал Карабасу. Сначала он не мог понять: почему все до единой куклы Карабаса оживают и начинают разговаривать человеческими голосами? Ведь так любой дилетант может: наделать «живых» куколок и отбивать хлеб у Карабаса, создавать ему конкуренцию. Но дело в том, что у Карабаса конкурентов никогда не было и быть не могло. Если бы каждый знал тот способ, при помощи которого можно заставлять своих марионеток шевелиться (и не только шевелиться, но даже и разговаривать), то театр Карабаса не был бы таким популярным, потому что Карабас злой и подлый человечишка. Именно то, что его куклы были как живые и создавало для Карабаса славу: настолько неимоверную славу, что величие Карабаса затмевало в глазах зрителей то, что этот человек совершенно нечист на руку. То есть, Карабас был настолько великим, что на фоне этого совершенно никто не мог разглядеть каких-либо дурных черт его натуры: феерические представления Карабаса всех просто ослепляли. И только один Буратино, хоть как-то, но сумел разглядеть то, что король-то на самом деле голый. Ну, просто Буратино был деревянным и сам являлся«оживлённой куколкой», поэтому ему даже в голову не приходило то, насколько это трудно: оживлять игрушечных «человечков». Про себя он наверно думал: «но меня-то оживили и, значит, реанимированье — это никому неинтересно, поэтому такое ничтожно малое количество людей этим занимается: только мой Папа Карло и этот бородатый жиробас, который завидует моему Папе Карло. Почему завидует — потому что у Папы Карло есть свой театр, но он ему совершенно не нужен. Почему театры не нужны — потому что кукольные спектакли абсолютно никого не интересуют. А то ведь, если бы реанимация хоть кого-то интересовала, то, по всему миру, людей бы не хоронили, а тупо бы реанимировали каждого в отдельности! Может быть, лучше, когда умерший остаётся мёртвым, а не так, как я». И именно это так сильно вывело из себя Карабаса: он хмуро посмотрел на Буратино и, чуть не вскипел от ярости: «Откуда взялся самозванец?! Как этот подлец вынюхал все мои секреты по оживлению детских игрушек?!» То есть, он так сильно взбесился, что у него просто не хватило злости на то, чтобы дождаться появления этого грязного выскочки, чтобы потребовать некий солидный куш от старого шарманщика. Или пусть отдаёт свой треклятый театр — тогда он вернёт ему этого«деревяшку»; будут ходить и на пару побираться. Но он не вытерпел — его ждать — и спалил Буратино в огне.

Дак вот, Карло мастерил Буратино не у себя в мастерской, а совсем в другом месте.