— Смело пейте, — сказал Воланд, и Маргарита тотчас взяла в руки стакан.
Добавить в моё избранное
19 мин, 38 сек 14116
— не удержавшись, спросил Звягин.
— Что «тоже»? — не понял тот.
— Ну, телефон сдох.
— Да, — коротко ответил тот, кидая телефон в сумку.
— Забавное совпадение. У меня только что произошло то же самое, — улыбнулся Звягин.
— Бывает, — отрывисто бросил мужчина, даже не посмотрев в его сторону, и вперил взгляд на свои сцепленные руки.
— Очень неподходящий момент.
Звягин не нашел, что ответить. Впрочем, ему не особо-то хотелось продолжать разговор. Более того, тема была полостью исчерпана и произнеси он хотя бы еще одну фразу, это могло быть истолковано, как навязчивость. Кроме того, мужчина и сам был не расположен к беседе. Он порывисто поднялся, подошел к краю платформы и принялся высматривать поезд. Более глупого занятия Звягин в ту минуту представить себе не мог. Он устроился поудобней, вытянул ноги и, раскрыв книгу, отыскал строку, на которой остановился, но не прочел ни слова, поскольку рядом с ним вдруг мягко зашумел полотер, который толкала перед собой женщина в униформе метрополитена. Звягин едва успел убрать ноги. Женщина, словно не заметив его, продолжила свое неторопливое, «очищающее» движение. Даже глазом не повела, твердо смотря перед собой. Щетки полотера быстро вращались, оставляя после себя ровную, широкую, влажную полосу, поблескивающую в лампах дневного освещения.
Он взглянул на табло часов. Оно указывало, что поезда нет уже пять с лишним минут. Звягину терпения было не занимать, да и свободного времени было много, но тихое раздражение вдруг проскользнуло в его сознании. Для движения метро такой интервал казался ему слишком большим. К тому же, бездействие угнетающе действовало на его нервы. Хотя, с другой стороны, рассудил он, чем дольше нет поезда, тем быстрей он должен придти. Успокоившись на этом, Звягин, переводил свой взгляд с одного человека на другого, благо, находился он почти в самом начале платформы и обзор открывался превосходный.
Неподалеку от него стоял рослый, крепко сложенный мужчина. Камуфляжные куртка и штаны, высокие шнурованные ботинки, раздувшийся и, по всей видимости, тяжелый рюкзак за его плечами, выдавали в нем походника. Звягин остановил свой взгляд на чуть запущенной, темного волоса, бороде мужчины и окончательно утвердился в своей догадке.
Чуть поодаль от него, молодая мамаша вытирала влажной салфеткой личико кучерявого, ангелоподобного дитя. Мальчик вертел головой и всячески старался отгородиться от процедуры за точную копию себя самого. «Копия», похоже, не горела желанием оказаться в роли прикрытия и, вскрикивая, выталкивала мальчика вперед себя, к матери. Близнецы всегда завораживали Звягина. Маленькое чудо, мимо которого он не мог пройти равнодушно, исподволь разглядывая, удивляясь прихоти природы и представляя свою реакцию, когда вдруг (ну, кто знает?) столкнется со своим двойником. Не близнец, но все же.
Затем, его внимание привлекла старушка в туго повязанном пуховом платке, концы которого были заложены за ворот видавшего виды темно-серого пальто, вцепившаяся в ручку чем-то битком набитой тележки о двух колесиках. Держала она ее чуть позади себя и поминутно на нее оглядывалась. Звягин тут же припомнил оброненную кем-то, саркастическую реплику: куда они едут? что они везут? Он и сам, лишь только завидев в толпе подобную старушку, старался свернуть чуть в сторону, опасаясь за свои ноги, поскольку бабульки эти, как правило, передвигаются медленно и маневры их крайне непредсказуемы.
Он переводил взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на фигуру девушки, привлекшей его внимание своим необычным, если не сказать, странным видом. Она была словно выходцем из того времени, когда начинались нервные, аляповатые, совершенно невнятные девяностые, усыплявшие разум Чумаком, Ласковым Маем, «варенкой» и безупречно неприемлемым кинематографом.
Черные колготки с разбежавшейся по ним мелкой «сеткой», синяя мини-юбка, (Звягин едва удержался, чтобы не поежится, вспомнив, что на улице царит мокрый, тяжелый снег) вызывающе короткая и вызывающе синяя, розовая кофта с широкими рукавами и абсолютно неуместный в современной реальности, кричащий, яркий, густой макияж, полностью скрывший под собой истинную внешность девушки. Венчали ее образ, высоко зачесанные волосы. В руках девушка держала белую, пушистую шубейку. Звягин даже испытал острое чувство жалости к этому человечку, по всей видимости, считавшего себя неотразимым. Словно почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. Он поспешно отвел глаза во вновь раскрытую книгу.
… «посолил его, поперчил, съел и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что все зааплодировали.»
После второй стопки, выпитой Маргаритой, свечи в канделябрах разгорелись поярче и в камине прибавилось пламени. Никакого опьянения Маргарита не чувствовала. Кусая белыми зубами мясо, Маргарита упивалась текущим из него соком и в то же время смотрела, как Бегемот намазывает горчицей устрицу.
— Что «тоже»? — не понял тот.
— Ну, телефон сдох.
— Да, — коротко ответил тот, кидая телефон в сумку.
— Забавное совпадение. У меня только что произошло то же самое, — улыбнулся Звягин.
— Бывает, — отрывисто бросил мужчина, даже не посмотрев в его сторону, и вперил взгляд на свои сцепленные руки.
— Очень неподходящий момент.
Звягин не нашел, что ответить. Впрочем, ему не особо-то хотелось продолжать разговор. Более того, тема была полостью исчерпана и произнеси он хотя бы еще одну фразу, это могло быть истолковано, как навязчивость. Кроме того, мужчина и сам был не расположен к беседе. Он порывисто поднялся, подошел к краю платформы и принялся высматривать поезд. Более глупого занятия Звягин в ту минуту представить себе не мог. Он устроился поудобней, вытянул ноги и, раскрыв книгу, отыскал строку, на которой остановился, но не прочел ни слова, поскольку рядом с ним вдруг мягко зашумел полотер, который толкала перед собой женщина в униформе метрополитена. Звягин едва успел убрать ноги. Женщина, словно не заметив его, продолжила свое неторопливое, «очищающее» движение. Даже глазом не повела, твердо смотря перед собой. Щетки полотера быстро вращались, оставляя после себя ровную, широкую, влажную полосу, поблескивающую в лампах дневного освещения.
Он взглянул на табло часов. Оно указывало, что поезда нет уже пять с лишним минут. Звягину терпения было не занимать, да и свободного времени было много, но тихое раздражение вдруг проскользнуло в его сознании. Для движения метро такой интервал казался ему слишком большим. К тому же, бездействие угнетающе действовало на его нервы. Хотя, с другой стороны, рассудил он, чем дольше нет поезда, тем быстрей он должен придти. Успокоившись на этом, Звягин, переводил свой взгляд с одного человека на другого, благо, находился он почти в самом начале платформы и обзор открывался превосходный.
Неподалеку от него стоял рослый, крепко сложенный мужчина. Камуфляжные куртка и штаны, высокие шнурованные ботинки, раздувшийся и, по всей видимости, тяжелый рюкзак за его плечами, выдавали в нем походника. Звягин остановил свой взгляд на чуть запущенной, темного волоса, бороде мужчины и окончательно утвердился в своей догадке.
Чуть поодаль от него, молодая мамаша вытирала влажной салфеткой личико кучерявого, ангелоподобного дитя. Мальчик вертел головой и всячески старался отгородиться от процедуры за точную копию себя самого. «Копия», похоже, не горела желанием оказаться в роли прикрытия и, вскрикивая, выталкивала мальчика вперед себя, к матери. Близнецы всегда завораживали Звягина. Маленькое чудо, мимо которого он не мог пройти равнодушно, исподволь разглядывая, удивляясь прихоти природы и представляя свою реакцию, когда вдруг (ну, кто знает?) столкнется со своим двойником. Не близнец, но все же.
Затем, его внимание привлекла старушка в туго повязанном пуховом платке, концы которого были заложены за ворот видавшего виды темно-серого пальто, вцепившаяся в ручку чем-то битком набитой тележки о двух колесиках. Держала она ее чуть позади себя и поминутно на нее оглядывалась. Звягин тут же припомнил оброненную кем-то, саркастическую реплику: куда они едут? что они везут? Он и сам, лишь только завидев в толпе подобную старушку, старался свернуть чуть в сторону, опасаясь за свои ноги, поскольку бабульки эти, как правило, передвигаются медленно и маневры их крайне непредсказуемы.
Он переводил взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на фигуру девушки, привлекшей его внимание своим необычным, если не сказать, странным видом. Она была словно выходцем из того времени, когда начинались нервные, аляповатые, совершенно невнятные девяностые, усыплявшие разум Чумаком, Ласковым Маем, «варенкой» и безупречно неприемлемым кинематографом.
Черные колготки с разбежавшейся по ним мелкой «сеткой», синяя мини-юбка, (Звягин едва удержался, чтобы не поежится, вспомнив, что на улице царит мокрый, тяжелый снег) вызывающе короткая и вызывающе синяя, розовая кофта с широкими рукавами и абсолютно неуместный в современной реальности, кричащий, яркий, густой макияж, полностью скрывший под собой истинную внешность девушки. Венчали ее образ, высоко зачесанные волосы. В руках девушка держала белую, пушистую шубейку. Звягин даже испытал острое чувство жалости к этому человечку, по всей видимости, считавшего себя неотразимым. Словно почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. Он поспешно отвел глаза во вновь раскрытую книгу.
… «посолил его, поперчил, съел и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что все зааплодировали.»
После второй стопки, выпитой Маргаритой, свечи в канделябрах разгорелись поярче и в камине прибавилось пламени. Никакого опьянения Маргарита не чувствовала. Кусая белыми зубами мясо, Маргарита упивалась текущим из него соком и в то же время смотрела, как Бегемот намазывает горчицей устрицу.
Страница 2 из 6
